— Мадре Диос, — потрясённо прошептала Миа, глядя на невиданную иллюминацию.
Лёха хорошо её понимал. Он и сам, щурясь, обалдело пялился на световое шоу.
— Охренеть вовремя… — зло буркнул он, отворачиваясь от мужика и поправляя шлем, чтобы скрыть лицо в тени полей.
Кто бы не был этот тип — подгадил он беглецам знатно. До заветного леса оставалось каких-то жалких сто метров, но кто даст их пробежать?
Шум утих — часть вояк успокаивала лошадей, а остальные, недовольно ворча, торчали под дождём, пока командиры выясняли причину переполоха.
— Эй, вы, двое! — хлестнул по ушам окрик.
Медленно обернувшись, Стриж увидел вояку в шлеме с алым плюмажем, печально обвисшим под ливнем. Какой-то чин рангом пониже, чем главнюк из шатра. Офицер, или тот самый десятник. Да и плевать на его звание, тут куда важнее другое: сейчас он приглядится — и всё, приплыли.
А ведь почти получилось…
— Хрена вы там яйца мнёте? — продолжал чин, упирая руки в бока. — Что-то рожи ваши разглядеть не могу… А ну, орёлики, подойдите поближе.
Миа тихонько выругалась по-испански. Лёха стрельнул глазами по сторонам и тоже не сдержал мата: на начальственный ор многие обратили внимание. Выбор не богат: или сдохнуть обоим, напоследок постаравшись продать жизнь подороже, или…
Стриж посмотрел на девушку. Ну что ж, как говорится: сам погибай, а товарища выручай. Прямо как в прошлый раз. Хотя тогда он помирать не собирался. Но, видимо, снова придётся.
Он жестами приказал Мие: «беги по моей команде.» Оставалось надеяться, что она не будет тупить и воспользуется подаренной возможностью.
— Э, дебил, ты чё там руками машешь? — рявкнул чин. — Кому сказано: ко мне оба!
Разворачиваясь, Лёха уже мысленно прикидывал, успеет ли подойти вплотную к горластому и урыть его раньше, чем тот опознает сбежавших пленников, как в уши врезался высокочастотный звук, едва на грани слышимости.
Стриж, Миа, да и почти все вокруг пытались прикрыть уши, но избавиться от звука не выходило. В сводящий с ума визг органично вплёлся неописуемый инфернальный звук, от которого кровь в жилах застыла, а колени разом подкосились.
Рядом свалилась Миа. Уткнулась лбом в грязь, она отчаянно скребла пальцами по шлему, будто пыталась выцарапать мучительный звук из черепа.
Температура упала так резко, словно их швырнули в промышленный морозильник. Грязь за несколько секунд покрылась колючей ледяной коркой, а мокрая одежда буквально примёрзла к телу.
— Разлом! — прорвался сквозь этот ад сильный мужской голос. — К бою!
Командовал тот самый главнюк со встроенным прожектором. Световая сеть в его руке исчезла, вернув лагерь во власть ночи, но тут же в небо взмыли и повисли там поочерёдно четыре сияющих, как маленькие солнца, шара. Они разогнали и тьму, и холод, позволив выдрать сапоги из промёрзшей было грязи.






