Поэтому деньги-то он взял, но, вместо того чтобы молчать, пошел прямиком к Верховному магу. Поэтому, едва Эпилента поднесла к губам кубок с жутким варевом, которое, скорее всего, убило бы не только плод, но, вполне вероятно, и саму несостоявшуюся мать, в покои глупой девки, вышибив дверь, ворвались гвардейцы. Все время, что оставалось до родов, охочая до развлечений Эпилента провела в башне Кероманты, одной из Сумрачных сестер, наименее нелюдимой из них и потому обосновавшейся в столице, с ошейником на шее, цепочку от которого держали, сменяя друг друга, шестеро наиболее доверенных гвардейцев. Первые полгода она забрасывала императора письмами, но затем поняла (а может, кто-то подсказал), что лучше молить богов о том, чтобы Властитель людей просто забыл о ее существовании. В свете того, как обстояло дело с наследниками, вряд ли милосердие императора могло осенить тех, кто поднял руку на его еще не рожденное дитя. И «предательство» лекаря было вызвано как раз тем, что он-то это понимал, а Эпилента — нет. Как бы то ни было, когда Эпилента благополучно разрешилась от бремени, ее тут же посадили на крестьянскую телегу и отправили в дальний монастырь, под присмотр одной из бывших пассий императора, разрешившихся от бремени не слишком удачно. Сказать по правде, император не мог придумать для своей непутевой любовницы лучшего стража. Девочка родилась совершенно здоровой. Памятуя о первой неудаче, на этот раз император решил не удалять от себя дочь, более того, вспомнив собственное детство, вызвал к себе самого пожилого сержанта королевской гвардии и приставил его к новорожденной старшим воспитателем. Причем твердый приказ, который сержант Крамар лично получил из уст императора, звучал так: — Этим нянькам волю не давай, а девку воспитывай как новобранца. Этот подход имел свои резоны. Император последнее время стал чувствовать различные недомогания, а это являлось верным признаком того, что жить ему осталось не очень долго. Похоже, проклятие Алмейгенда сказалось и на его общем состоянии. Поэтому взрослеть его младшенькой, рассуждал император, скорее всего, придется при больном и слабом отце, а возможно, вообще без него. Суровое же воспитание под руководством гвардейского сержанта если не убьет императорскую дочь, то закалит ее и подготовит наилучшим образом ко всяческим передрягам. Сержант сам имел семерых детей, среди которых не было ни одной бабы, поэтому он принялся за дело со всей возможной сноровкой. Каждый день в любую погоду сержант надевал на девочку кожаный капор и, подвесив ее за спиной, размашистым шагом отмахивал по шесть-восемь лиг, дабы «утрясти кашку и дать дитю лесным и полевым духом надышаться». Розовая попка малышки никогда не знала теплой воды.

Об этой истории
Я был простым наемником без роду и племени, а стал бароном Арвендейла. Выиграл Большой императорский турнир — и получил в приз титул, от которого отказались бы даже самоубийцы. Но откуда мне было знать, что Арвендейл — это проклятые земли, кишащие Тварями тьмы, где триста лет назад погибло целое герцогство? Теперь я собственность короны, и у меня ровно полгода, чтобы не сдохнуть. А еще герцог Эгмонтер, мой последний соперник, вместо злости на мой «недостойный удар» поблагодарил меня. Он-то и рассказал, что турнир был ловушкой, а я сгодился лишь как пушечное мясо. Он подарил мне перстень — и что-то незаметно сотворил над моей головой. Что-то, от чего мне очень не по себе.
История продолжается: другие книги





