Такие взгляды для него были не новость, но чтобы тетка Лактана… Староста ждал его на своем обычном месте, под набатным столбом. За последний год Амир изрядно одряхлел и поэтому передвигался, опираясь на клюку, вырезанную из крепкой буковой ветки. Вот и сейчас клюка лежала около него на скамейке, которая была вкопана рядом с набатным столбом. Однако одет староста был, как всегда, опрятно, и его седые волосы и борода были аккуратно причесаны. Рядом, на лавке напротив, отделенной от той, на которой сидел староста, большим столом из дубовых плах, расположились еще трое. Одним был Ругир, а двух других Трой прежде в деревне никогда не видел. Впрочем, их появление было вполне объяснимо, и объяснение находилось совсем рядом, на противоположной стороне площади. Объяснение состояло из двух возов, крытых толстым полотном. Три года назад они, да еще мужики из телемарских, что в соседней деревне обосновались, собрали ватагу да подвычистили тварей, чьи логова были у Одинокой горы и у Сумрачного урочища. С той поры купцы и коробейники стали добираться до них не в пример чаще. Эти, похоже, были из таких. Вот только на кой ляд им Трой понадобился?.. Тут староста, который сидел вполоборота, приставив ладонь к правому уху, заметил Троя и обрадованно затряс бородой. — А вот и наш парень… идит-ко сюды, идит-ко… Трой подошел, молча поклонился сначала старосте, затем Ругиру и потом уж гостям. Старшие-то они старшие, но что за люди? Вот как узнаем, кто и откуда, тогда, может, и первым кланяться будем. — Вот что, парень, — заторопился староста. Трой бросил взгляд на Ругира. Тот едва заметно кивнул. Староста Амир последнее время частенько задремывал, теряя нить разговора, и Ругир, как-то незаметно все время оказывавшийся неподалеку, потихоньку перехватывал инициативу и плавно закруглял беседу к всеобщей пользе. И все как-то уже привыкли, что, хоть старосте следует оказывать всяческое уважение, практические вопросы можно порешить напрямую с Ругиром. — Ты это… по лесам шляешься, каррхама ручного завел. А эти господа как раз, кроме всего прочего, всякую живность покупают. Императорский прокуратор, вишь ты, подарки ко дню тезоименитства готовит. Зверюг всяких… Так ты это… сподмогни людям. Покажь им, где ловушки ставить. А то и зверюгу свою продай. Они хор-рошую цену дают. Двадцать золотых! И скарбу всякого — топоров пять штук, гвоздей, опять же полотна мануфактурного отрез… — И староста принялся увлеченно перечислять то, что ему гости обещали за каррхама. Трой было набычился: продать Рргыхнака? Да как об этом и помыслить-то возможно? — но, поймав предупреждающий взгляд Ругира, удержался и только буркнул: — Я это… подумаю. — А че тут думать? — удивился староста.

Об этой истории
Я был простым наемником без роду и племени, а стал бароном Арвендейла. Выиграл Большой императорский турнир — и получил в приз титул, от которого отказались бы даже самоубийцы. Но откуда мне было знать, что Арвендейл — это проклятые земли, кишащие Тварями тьмы, где триста лет назад погибло целое герцогство? Теперь я собственность короны, и у меня ровно полгода, чтобы не сдохнуть. А еще герцог Эгмонтер, мой последний соперник, вместо злости на мой «недостойный удар» поблагодарил меня. Он-то и рассказал, что турнир был ловушкой, а я сгодился лишь как пушечное мясо. Он подарил мне перстень — и что-то незаметно сотворил над моей головой. Что-то, от чего мне очень не по себе.
История продолжается: другие книги





