Он наконец-то соблаговолил достать телефон и набрать по нему эту самую Екатерину Алексеевну, что была, как я понял, матерью нынешнего аватара Фемиды.
И практически сразу все решилось, словно по мановению волшебной палочки.
Охранники даже многословно и подобострастно извинились за задержку и недоразумение. Ворота медленно и торжественно открылись с тихим скрипом, и мы наконец въехали на ухоженную территорию поместья.
Слева от величественного особняка раскинулся небольшой, но очень живописный сад с изящным мраморным фонтаном прямо в центре, окруженный аккуратными клумбами с благоухающими розами разных сортов и нежной лавандой. Справа же весьма гармонично расположилась большая стеклянная оранжерея, а за ней виднелись, судя по всему, конюшня и различные хозяйственные постройки, продуманно скрытые от посторонних глаз за живой изгородью.
Екатерина Алексеевна, радушно встретившая нас прямо в дверях особняка после того, как мы аккуратно припарковали нашу машину на просторной стоянке рядом с парочкой дорогих роскошных лимузинов последних моделей, оказалась весьма запоминающейся и колоритной женщиной.
Честно признаться, традиционно красивой бы ее, пожалуй, не назвал, если судить по общепринятым стандартам, но в ней безусловно чувствовалось то, что ценилось в моем прежнем мире — самая настоящая аристократическая «порода». Из тех редких женщин, что один раз увидишь — и уже точно не спутаешь потом ни с кем другим, она врезается в память намертво.
Она стояла на высоком пороге особняка в весьма элегантной позе, одетая в длинное изысканное платье из плотного дорогого шелка, которое было немного обтягивающим и подчеркивало фигуру.
Ну а с такими завидными изгибами действительно грех было бы носить что-то бесформенное и мешковатое. Учитывая, сколько примерно лет ее дочери, матери по логике вещей должно было быть где-то лет под пятьдесят, если не больше. Но, надо отдать должное, выглядела она максимум на тридцать или даже моложе, словно время остановилось для нее.
Светлые волосы, искусно уложенные в сложную и явно дорогую прическу, слегка поблескивали в мягком свете фонарей, а на холеном лице застыла вежливая, безупречно светская, но при этом заметно холодная и отстраненная улыбка. Внимательный взгляд серых и на удивление проницательных глаз скользнул по мне с едва заметным, но все же уловимым неодобрением и оценкой.
— Алена, Анна, — размеренно произнесла она, слегка грациозно наклонив голову в сторону моих спутниц в знак приветствия. — Рада видеть вас снова у нас в гостях. Давненько, надо сказать, вы нас не навещали.
— Екатерина Алексеевна, — почтительно ответила Алена, слегка присев в старинном реверансе, — Мы тоже чрезвычайно рады вас видеть.





