Всё же, он попроще посадки. Тем более что я его уже отработал сегодня в первом вылете.
— Занимаем 1000 метров и курс во вторую зону, — сказал Брилёв и я, доложив группе руководства полётами, что отвернул в левую сторону.
Не спеша, набираем высоту над Волго-Владимирской поймой. Большое число маленьких островков, зелёные травянистые берега, а слева — сам Владимирск.
Ни с чем не передаваемое ощущение! Хоть это уже не первый полёт во Владимирске, но только сейчас я обратил внимание на свой родной город сверху. Скромный, небольшой, но не менее родной от этого.
Вон площадь Ленина, рядом с которой и девятиэтажка Веры.
— Задумался? — спросил у меня Батя.
— Никак нет, — ответил я. — Сосредоточен.
— Второй разворот, отход на маршрут в зону, — сказал штурман Роман.
Руководитель полётами дал нам разрешение на отворот в зону, и я отклонил штурвал влево.
Не сразу я привык выполнять двойное движение органом управления. Чтобы не раскачивать Ту-16, необходимо выполнять основное движение и вспомогательное, соблюдая небольшую паузу между ними.
— Уже и момент двойного движения поймал. К «туполевцам» пойдёшь после окончания школы? — спросил Батя.
— Надо поступить ещё, — ответил я, выравнивая самолёт по курсу.
На высотомере 650 метров, скорость 450 км/ч. Отчего-то меня дёрнуло проконтролировать топливомер и насосы топливной системы. Ведь там же что-то исправляли вчера.
Лампы насосов первой и второй группы баков погасли. Следом и третья с четвёртой группой.
Приплыли!
— Командир, топливоподкачивающие насосы, — сказал я по внутренней связи.
— Вижу. Управление взял. Возвращаемся. Обороты? — запросил Брилёв.
— 4000. Больше нельзя, — сказал я, держа правую руку на рычагах управления двигателей.
— Знаю. Высота?
— 550, командир. Можем сесть. Самолёт был не полностью заправлен, — подсказал штурман.
— Грачёвка, 010й, отказ насосов. Нужна экстренная посадка, — доложил Брилёв руководителю полётами, и тот сразу же начал разгонять в стороны все самолёты над аэродромом.
— Полоса будет свободна. Шасси, механизация контроль, — громко сказал руководитель.
— Второй, помогай с управлением. Тяжело идёт, — сказал Батя.
Похоже, что и в системе управления какие-то неполадки. Я взялся за штурвал и почувствовал, что он слишком трудно отклоняется.
Начали выполнять разворот в сторону аэродрома. Курс посадки 298° более хорош в этом отношении — на предпосадочной прямой нет населённых пунктов, а только степь.
— Аккуратнее, — с натугой говорит Брилёв, которому, как и мне, очень сложно бороться с тяжёлой машиной.
— Выходим на посадочный курс. Высота 500, — доложил штурман.
— Нормально, нормально! — говорит Брилёв, и я уже вижу перед собой серую полоску взлётно-посадочной полосы.
Но рано я начал расслабляться.






