— Сержант Бубко, первая эскадрилья, — представился он, поднося руку к головному убору.
— Без гимнастики, брат, — сказал я, снял перчатку и протянул ему руку, которую он не торопился пожать.
— Это… у меня руки после циатима, — неуверенно сказал Бубко, спрыгивая со стремянки и пропуская меня из кабины.
— И что? Как будто у меня чистые, — улыбнулся я и, уже стоя напротив техника, снова протянул руку для приветствия.
— Ну, ладно, — радостно улыбнулся Бубко и поздоровался со мной. — Мне сказали, что я теперь ваш техник…
— Не ваш, а твой. А что с Елисеевичем? — спросил я.
— Не могу знать. Тут перевооружение идёт очень быстрыми темпами, — махнул рукой вдоль стоянки Бубко, где уже красовались и Су-25, и Су-17, и МиГ-23.
— Понятно. А нас на 29е пересадят, значит? — спросил я.
— Так точно. Мы уже успели переучиться. К нам сюда из Липецка и Подмосковья люди приезжали. Показывали, рассказывали, зачёты принимали… лояльно, конечно, — застеснялся Бубко.
— Это нормально. Тебя как звать-то? — спросил я, снимая шлем и расстёгивая противоперегрузочный костюм. — Имя, отчество?
— Венька Саныч я, — весело подпрыгнул сержант.
— Значит, так и будем общаться, Вениамин Александрович. Меня можешь звать Сергей Сергеевич или просто Сергеич, понял? — спросил я.
— Ага, Сергей Сергеевич, — закивал Бубко.
— Ладно, пойду на митинг, — похлопал я его по плечу и направился к перрону.
Пока мы вчетвером собрались, я выслушал длительную перепалку между Менделем и Барсовым. Как же Марик и не будет подкалывать нашего «бракодела» Пашу⁈
— Слушай, так как теперь ты будешь их посещать? Надо большой дом строить и каждой комнату отводить, — предлагал решение сложившейся проблемы Марк. — Ну, на Востоке это нормально — многожёнство.
С нашей зарплатой — сомневаюсь. Хотя, лётный состав в денежном отношении не сильно обделён. Я вспомнил, что за Афган у меня на книжке, которая здесь в Союзе у бабы Нади, должны были скопиться неплохие деньги для нынешних лет. Всё же, платили двойной оклад. Плюс чеки Внешпосылторга.
— Ты задолбал, Барсов! Я тебя когда-нибудь очень сильно и аккуратно побью, понял? — сказал Паша и ускорился вперёд.
— Ты чего его достаёшь? — спросил я у Марка.
Гнётов не участвовал в нашей беседе. Он до сих пор был в каком-то ином измерении и раздумьях по поводу дальнейшей службы.
— Ой, ты вот не начинай, Сергий Радостный! — скривился Марик.
— Радонежский, балбес! — поправил я его.
— Не вижу разницы, — усмехнулся Барсов, укладывая рукой свои светлые волосы. — Пускай не расслабляется, а то у него были мысли напроситься на перевод в отдалённый уголок и без семьи туда поехать.
— Как будто это решит его ситуацию, — сказал я. — Ему нужно принять факт отцовства и заботиться о детях. Подадут на развод? Значит, так тому и быть.






