Пока мы шли по осеннему городу, я всё пытался узнать, откуда здесь у Веры появились знакомые.
— Она ж моя родная тётя, а её муж в Ташкенте служил.
— Короче, у тебя тут и родственники теперь есть?
— Почему теперь? Всегда были. Не знаю, почему она именно здесь осталась жить. Наверное, потому, что её мужа здесь похоронили.
— А вы на похороны не приезжали сюда? — спросил я.
— На похороны из-за маминой службы и моей учёбы приехать не смогли. Но сегодня я сходила на кладбище. За нас с тобой и маму цветы положила, — сказала Вера, едва успевая за моим быстрым шагом. — Ты чего так торопишься?
— Всегда быстро хожу, — ответил я, поднял Веру и крутанулся вместе с ней под её радостный смех.
— Серёжа, поставь меня, — воскликнула радостно Вера и я выполнил её просьбу. — И давай теперь обороты прибери, ладно?
— Понял. На сколько процентов?
— На малый газ, — посмеялась Вера и мы вошли во двор, окружённый несколькими девятиэтажками.
В этом районе раньше жил наш командир — полковник Томин. Как раз сейчас мы проходили мимо его подъезда под номером 2.
— Так, у неё квартира 86. Это второй подъезд, — указала Вера.
Пока мы поднимались на лифте, складывалось ощущение, что сейчас я увижу кого-то очень знакомого. Да и вышли мы как раз на 4 этаже. Ведь на нём и жил Томин. Номер квартиры только не помню.
Вера позвонила в звонок. Через несколько секунд дверь открыла женщина, которую я уже видел пару раз в своей жизни.
— Тёть Лариса! — вскрикнула Вера и бросилась в объятия Ларисы Павловны.
Кажется, родственницей моей будущей супруги оказалась не кто иная, как вдова Валерия Алексеевича.
— Верочка, ты такая большая! Долго тебя не видела, — ответила Лариса Павловна, поправив выбившуюся прядь светлых волос из-под серого ободка. — А твоего жениха, я знаю, — улыбнулась женщина, подмигнув мне.
Её серые глаза уже не так печальны, как были в нашу с ней единственную встречу — на похоронах Валерия Алексеевича. Получается, что скоро я породнюсь с Томиными.
Лариса Павловна жила одна. Её дочь уже давно уехала и приезжает крайне редко. Однако на нашей свадьбе она будет у Веры свидетельницей.
Мы долго общались за чаем, разлитым по красивым фарфоровым чашам, которые были расписаны рельефными золочёными веточками по белой эмали.
— Тётя Лариса, это же Ленинградский? Ещё и «вне группы»? — удивилась Вера.
Лариса Павловна начала рассказывать моей будущей супруге про эту посуду. Чем ещё могут заняться две женщины за чаепитием? Мужиков пообсуждать и домашний уют. С виду, сервиз как сервиз. Я даже не понимаю удивления от этого клейма на днище «ВНЕ ГР».
Около часа мы общались втроём, а потом Вера решила отойти в «дамскую комнату». Как и ожидалось, Лариса Павловна не могла не поговорить со мной откровенно.






