ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иван Оченков и Антон Перунов создали «Азовский гамбит» в жанре альтернативной истории. В нашей библиотеке доступно чтение этого произведения с телефона либо компьютера. Азовский гамбит Иван Оченков, Антон Перунов Иван Оченков и Антон Перунов создали «Азовский гамбит» в жанре альтернативной истории. В нашей библиотеке доступно чтение этого произведения с телефона либо компьютера. ==================== Глава 1 Глава 1 Звонарь Никодим был уже не молод, и забирался на колокольню с трудом. Давно следовало приискать ему замену, да все как-то недосуг было. Да и куда его тогда девать, старого? А тут такое дело, царица Катерина вот-вот должна от бремени разрешиться и как, значит, родит, надо ударить в колокол. И чтобы не позже чем иные и прочие! Первым, конечное дело, зазвонит колокольня Ивана Великого, потому как она ближе всех к Кремлю, а потом к ней присоединятся звонницы всех прочих соборов и церквей златоглавой Москвы. — И будет благолепно! — наставительно добавил отец Геронтий. — Все исполню, батюшка, не сомневайтесь, — почтительно поклонился звонарь. — Смотри мне! — внушительно прогудел священник, после чего добавил со значением, — чтобы ни как в прошлый раз! Тогда и впрямь вышло неладно, но Никодим ей-ей не виноват! Пришел к нему кум Семен, что б ему ни дна, ни покрышки, окаянному! И ведь всегда этот стрелец таков, где бы ни появился, обязательно народ до греха доведет. Вот и тогда приперся, аспид, с цельной баклагой браги и давай жаловаться, как его по службе обошли и без нагр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Отец, мы будем драться? — восторженно блестя глазами спросил Дмитрий.

— Да, а потому вам нужно одеть доспехи! Ступайте за господином Михальским, он даст вам кольчуги и шлемы…

— Что? — немного округлил глаза мой верный телохранитель.

— Корнилий не тупи! — буркнул я вполголоса. — Все доспехи в той каюте, где самый прочный засов!

— Да, государь, — сообразил, наконец, литвин и увел мальчишек за собой.

Основное вооружение галеаса находилось на батарейных палубах носовой и кормовой надстроек. Каждый из «грифонов» нижней и верхней деки превосходил по калибру любую из пушек турецких галер, беда была лишь в том, что перезаряжались они довольно долго и били не очень далеко. Так что отбиваться на дальней дистанции не выйдет, тут я с новоманерными орудиями перемудрил. Как это ни странно, турецкие пушки более дальнобойные. Но, во-первых, они об этом пока не знают, а во-вторых, вся их тактика построена на абордаже.

Помимо команды и гребцов на «Святой Елене» двести стрельцов и жильцов и это не считая головорезов Михальского, так что схватка накоротке тоже не приговор. Но до нее лучше не доводить. И еще один момент, пока мы шли по Дону навстречу ветру, приходилось обходиться веслами, а под ними наш галеас и тихоходный, и маломаневренный. Но теперь мы в море и можно поднять паруса. Если взять круче к ветру, то…

Вылетевшее из турецкой пушки ядро с противным звуком пронеслось над высоко поднятым полуютом, разом выгнав из головы все ненужные мысли. Началось!

Обстреляв нас из пушек две турецкие каторги резко прибавили ход, рассчитывая подойти с левого борта, пока остальные проделывали тоже самое с правого. Их много и они могут атаковать с разных сторон, чем и пользуются. Наша артиллерия пока молчит. Выстроенные на палубе стрельцы сжимают в руках мушкеты, чтобы разрядить их во врагов, как только они полезут к нам. Они уже близко, так что можно разглядеть их полные решимости усатые физиономии.

— Левым бортом, табань! — скомандовал Ян и галеас медленно и печально разворачивается в сторону противника орудийными портами.

Время течет так медленно, что кажется, будто между ударами сердца проходит вечность, но вот они уже совсем близко и я выдыхаю:

— Огонь!

Слитного залпа не получилось. Верхняя дека выпалила раньше нижней, да к тому же еще и в разнобой, но дело сделано и во врага летит целый рой из чугунных ядер и картечи. За какие-то мгновения палубы двух турецких каторг превращаются в филиал ада. Толпившиеся на них турецкие солдаты и моряки сметены, будто огненным смерчем. Кругом валяются трупы и разорванные части тел, деревянные доски залиты кровью и ошметками человеческой плоти, а над моей головой начинают хлопать полотняные полотнища.