ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Едва устроился на отдых у илистого дна, как меня выдернули на поверхность! Опять занятия и муштра. Твердят, что из меня выйдет новый защитник Империи. А моё мнение кто-нибудь спрашивал? Повезло же учиться там, где чуть ли не каждый второй мечтает испытать Дубова на крепость. А вдобавок ещё и вылазка за дальние рубежи предстоит… Зато уж там-то я наловлю рыбы! И горе тому, кто встанет между мной и удочкой… Барон Дубов 2 Михаил Капелькин, Сергей Карелин Едва устроился на отдых у илистого дна, как меня выдернули на поверхность! Опять занятия и муштра. Твердят, что из меня выйдет новый защитник Империи. А моё мнение кто-нибудь спрашивал? Повезло же учиться там, где чуть ли не каждый второй мечтает испытать Дубова на крепость. А вдобавок ещё и вылазка за дальние рубежи предстоит… Зато уж там-то я наловлю рыбы! И горе тому, кто встанет между мной и удочкой… ==================== Глава 1 Глава 1 Жизнь бревна на дне… Ну какая у бревна может быть жизнь? Лежи себе на дне водоема, да лежи. Но оказалось и она может быть увлекательной! То рыбки к тебе подплывут, то каким-то подводным мхом обрастёшь, то рак под тебя заползёт и начнёт щекотать. Шучу. Щекотку в таком состоянии я не чувствовал. Вообще мало что чувствовал. Так, прохладненько, да ещё дикое желание загарпунить вон того жирного сома. А один раз мимо меня промелькнула Изумрудная форель! Если б у меня слюна была, я бы ею подавился. Это ж сколько денег я бы с неё заработал? Не помню точную сумму заказа на этот вид, но точно больше тыс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И больше не смог открыть глаза!

— Ну, вот и хорошо, — услышал я фельдшера. А потом мне в рот полилась гадость, которую я с трудом проглотил!

Она была настолько вонючая и горькая, что меня сразу вырубило, и проснулся я только к вечеру. Зато относительно бодрым и полным сил. И снова увидел над собой Петра Васильевича. Он проходил мимо, но заметил, что я открыл глаза.

— Дубов, как самочувствие?

— Вроде неплохо.

— Вот и славно. А то к вам тут уже очередь выстроилась.

— Очередь? Из кого?

— Не знаю, кем они все вам приходятся, но больше похожи на разномастный гарем. Тогда я их впускаю и оставляю вас в клубничном обществе.

Он прошёл через лазарет к двери и открыл её. В итоге фельдшера чуть не снёс серо-буро-малиновый вихрь! Точнее, зелёно-голубо-бронзовый.

Мою койку, точнее, две сдвинутых койки, облепили Агнес, Василиса, Лакросса и… Лариса Викторовна? Она-то здесь что делает?

— Я так и не поблагодарила тебя за спасение! — гоблинша сразу бросилась мне на шею, осыпая губы и щёки поцелуями, а затем крепко обняла. Довольно сильно причём!

— Дубов, ты так долго пропадал, — говорила Лакросса, встав так, чтобы мой локоть касался её голого бедра. Сегодня она была в туго обтягивающих и в очень коротких шортиках. — Я решила, что ты решил продинамить меня на все три свидания.

— Девушки, не наседайте, Николаю нужен отдых, — попыталась остановить их Лариса Викторовна, встав в ногах. Одетая в чёрный костюм с белоснежной блузкой, через которую просвечивало соблазнительное бельё тоже чёрного цвета. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, а волосы уложены в элегантную причёску с заколкой.

— Нет уж, — строго заявила княжна, — я мёрзла две недели! И сейчас… апчхи! Наконец, согреюсь.

А я молчал, с содроганием ощущая, как побочный эффект зелья подступает. Тот же самый, блин!

Онежская быстро скинула с себя одежду, оставшись в утеплённом белье, и тут же забралась ко мне под одеяло. Крепко обняла руку. Ну вот за что мне всё это? Где я провинился? Так, стоп! Какие две недели?

— Две недели? Меня не было две недели?

— Ну да, — хором ответили все четверо. Агнес, кстати, тоже изменила свой внешний вид. Привычный комбинезон сменила на кожаную куртку с подкладкой и джинсовые шорты, которые обтягивали её прелестную зелёную попку. А на ногах короткие кожаные сапожки.

— А сколько прошло по-твоему? — спросила Лариса.

Я почесал голову. Воспоминания перепутались и как-то смешались.

— Пару часов, — ответил я и вкратце пересказал, что помнил.

Агнесс присвистнула на том месте, где упоминалось о наёмнике, который мог делиться. А Лакросса завистливо закусила губу, когда я упомянул, как зубастая ракушка подавилась мной.