— Поди разврат какой удумал, а? Ну? Колись? Решил-таки принять Ольгины подкаты? Или Сонькины? Стой! Не говори, что Маринины?
— Уймись, — усмехнулся я, ожидая, пока друг отопрёт дверь.
— Ну о бабах же думы думаешь? М? — не унимался он, затаскивая барахло внутрь.
— Ага. Десять раз.
Дом представлял собой две пыльные комнаты. По указу хозяйки всё ненужное было велено сносить на чердак. Этим мы и занимались следующие пару часов. С рожи Андрея ни на миг не пропадала радостная улыбка.
— Здесь картину повесим… — проговорил он, указывая на стену возле старинных деревянных часов с кукушкой. — Ну ту, что ты подарил. Нравится мне этот твой Дрюрер.
— Дюрер, — машинально поправил я.
— Вот-вот! Алине она, кстати, тоже нравится. Четыре всадника Армагеддона! Когда-нибудь я куплю оригинал, — заявил он, забавно сведя брови домиком. — Но не обижайся, твою репродукцию не выброшу. Это ж подарок.
— Польщён, — усмехнулся я.
Дальше он пространно повествовал мне о том, что обязательно нужно купить микроволновку, кофемашину, новый чайник, стиралку, посудомойку…
— Да кучу всего! А то будем тут как в каменном веке! Но в первую очередь — телек и плейстейшн!
За два с лишним года общения с этим уникумом я научился пропускать мимо ушей большую часть словесного мусора, что он выдаёт. Тут главное поддакивать и кивать, когда это требуется.
Перетаскав на чердак кучу хлама, под ворохом грязного вонючего тряпья мы обнаружили старинный сундук.
— Спорим, там клад, — хохотнул Андрей, указывая на деревянный ларь. Парень попытался поднять его, покраснел от натуги и обессиленно выругался.
— Мы этого не узнаем, — произнёс я, подёргав висячий замок.
— А вот и узнаем! — осклабился Дрон, доставая из кармана ржавый ажурный ключ.
— Если он у тебя был с самого начала, зачем пыжился и пытался поднять? — удивился я.
— Для эффектности!
Ну да, и чего спрашивал. Всё же предельно ясно.
Андрей пошурудил ключом в замочной скважине, раздался гулкий щелчок. Сняв навесной замок, друг горящими глазами уставился на меня.
— Давай! — дал я отмашку, сам невольно увлёкшись его азартом.
Напрягая мускулы, Дрон лихо откинул крышку.
— Едрёный корень! — завопил он, схватившись за нос, попятившись и едва не сбив меня с ног!
— Там что, мышь сдохла? — дыша через рукав майки, я подошёл к сундуку. — Гляди, живая!
— Это не мышь, — Андрей оказался рядом, но ноздри не разжал. — Это обычный хомяк.
Спасибо, Капитан Очевидность. Будто я раньше никогда не видел хомячьих клеток да домашних коричневых хомяков. Вопрос в другом: как он, собственно, выжил в закрытом сундуке?
Уж точно не мёртвая зверюга глядела на меня чёрными глазами-бусинками и мило водила носиком.
— Ну и вонь! Давненько за ним не убирали, — со знанием дела проговорил Андрей, открывая крышку клетки.
— Эй, что ты делаешь? — удивился я.






