ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лакомство! Его предназначение — уплетать вкуснятину. А теперь попробуй-ка разжиться пирогом среди людей, когда ты — гигантский червезмей с пастью, полной клыков. К тому же сородичи-шорготы основательно подпортили репутацию. Бездушный Kornyal Walden Лакомство! Его предназначение — уплетать вкуснятину. А теперь попробуй-ка разжиться пирогом среди людей, когда ты — гигантский червезмей с пастью, полной клыков. К тому же сородичи-шорготы основательно подпортили репутацию. ==================== Пролог Глава 1 Пролог Глава 1 Жизнь была прекрасна до того, как я решил украсть душу. Но начнем по порядку. Моя прекрасная жизнь составляла ползанье в Угрюмом Болоте, которое было абсолютно ужасно по меркам большинства существ, называемых людьми, но мило и дорого моему сердцу. Кхм… тому, что у шорготов вместо сердца. В общем, месту, где находится один из важных узлов жизнедеятельности. Словом, жил я не тужил, ползал, жрал все, что ни попадя. Иногда оно содержало в себе доспехи — железные и не слишком вкусные, но на Угрюмых Болотах выбирать не приходится. Ты либо жрешь все, до чего дотянешься, либо что-то дотянется до тебя. Зачем мне понадобилась душа? Хороший вопрос. Я был бездушен, как и все шорготы и совершенно не переживал по этому поводу… Долго. Так долго, что в мире людей, должно быть, сменилось множество поколений. Что послужили нам пищей и развлечением, когда некоторые из них призывали шорготов в свой мир. Должно быть, дело в этом. В их Призывах. Когда тебя призывают, это гораздо инте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не вздумай! Он просто дурачился! Тейд, конечно, вредина, но я уж точно не хочу, чтобы ты причинил ему вред! И вообще кому бы то ни было в деревне!

Я молчал, выразительно покачиваясь, приподнявшись над землей. Я изобрел этот жест сам. Ну, ладно, у некоторых, шорготов он служил сигналом задумчивости или признаком легкой полудремы. Но в таком смысле, как я, его не использовал еще ни один шоргот.

Догадавшись, Лайла пораженно застыла.

— Ты пошутил! — закричала девочка, восторженно взвизгнув. — Даммар, ты научился шутить!

Ее радость способен был понять и разделить лишь тот, кто потратил множество месяцев, пытаясь объяснить мне человеческий юмор. Самое близкое, что я вспомнил поначалу из жизни шорготов, как если бы мой сородич поймал добычу, а потом якобы отпустил. Чтобы затем, конечно же, сцапать ее окончательно и сожрать. Услышав, как я понял идею юмора, Лайла тогда, помнится, ужаснулась. Но упорная девчонка не отставала и я, наконец, осознал, что она имеет в виду. Хотя, признаюсь, моя первая шутка, вышла так себе. Не далеко ушла от изначального понимания юмора. Но я ведь, правда, шутил! Это был прогресс!

Если бы у меня была шея, можно было бы сказать, что Лайла на ней повисла.

— Ты самый умный шоргот на свете! — восхитилась она.

— Наверное, да, — задумчиво согласился я. — Угрюмые Болота довольно однообразны. Там не приходится слишком много думать. Вернее, думать только о выживании. Мысли в моем мире такие же однообразные, как окружение. Изо дня в день: нагонит ли тебя большой Красноглазый Паук? Найдешь ли ты пищу? Сородич показался в дали. Может быть, это самка…

Лайла неожиданно покраснела. Она прикрыла ладошкой рот.

— А ты любил кого-нибудь? Там, в своем мире?

— Там не было того, что ты имеешь в виду, — ответил я, опустившись на землю, и перестав раскачиваться.

Лайла разомкнула объятия и свалилась рядом со мной на траву. Задрала голову к небесам. Я все еще жил в лесу, и мы по-прежнему встречались на той самой поляне, где я увидел Лайлу впервые.

— Хорошо, что ты перебрался в наш мир! — заявила она. — Иначе, мою деревню сожгли бы, а меня, наверное, уже и в живых-то не было.

Я устроился рядом, подставив брюхо теплым солнечным лучам. Этому я научился у местных кошек, обитавших в деревне. Им нравилось нежиться в лучах солнечного света, и со временем я понял, почему.

— Испеки завтра пирог, — попросил я.

— Черничный? — поняла девочка. — Даммар, я же говорила тысячу раз, черника уже закончилась. До следующей осени! С сушеными грибами испечь могу, хочешь?

— Хочу! — согласился я, лениво любуясь, как проплывают над нами облака.

С моей стороны это было верхом беспечности. Но присутствия поблизости опасных зверей я не ощущал. К тому же, даже медведи старались избегать встречи со мной, после того, как я как следует отъелся в лесу и стал крупнее.