— мы этот порошок часто в лавке готовили, только рецепт был немного другим, мы слегка пропорции изменили и ещё вивзею добавили, чтобы не горчило.
— И почему у тебя постоянно такие низкие оценки на алхимии, — вздохнула Таня. — Это несправедливо. Ты знаешь по предмету больше всех нас вместе взятых, а у самого оценка хуже всех на потоке.
— Я надеюсь, что это временно, — пожал я плечами. — Мне хочется в это верить.
На обед сегодня было картофельное пюре с курицей и овощным салатом. Вторую половину дня я провёл в своей комнате — сделал заданные уроки, повторил рисовку пройденных рун, заодно потренировался в разборе этих рун на примитивы. Безопасные для комнаты руны я сразу попробовал набрать с мини-панели, уже получалось лишь с небольшими опечатками. Под вечер в комнату постучалась Катя.
— Ти, — девушка влетела в комнату и подошла к рабочему столу. — Я на минутку. Мне тут на тебя нажаловались, что ты наше университетское радио совсем не слушаешь. Ты вообще в курсе, что в комнате есть радио?
Девушка показала пальцем на декоративную сову, которая висела над настольной лампой. Я только сейчас заметил, что у совы одна из лап была в виде реостата! Катя покрутила её и… ничего не произошло.
— А, ну да, — сообразила Катя, — сейчас студия не работает, выходные же. В учебные дни они утром и вечером выходят в эфир. Свежие новости и будильник с утра! Ладно, Ти, я ещё зашла за лекцией по истории, дай тетрадку, я перепишу, а то меня отвлекли и я кусок лекции пропустила.
Я протянул тетрадь, девушка схватила её и со словами: «Спасибо, пока!» — выбежала из комнаты. А я вернулся к тетради с разбором рун. Неровные ряды кривоватых полосок, уголков и кружочков стояли напротив нарисованных рун, и я никак не мог понять, что за силу внутри рун я должен увидеть. О чём говорила сегодня Менеланна?
За окном уже давно стемнело, глаза слипались, нормально сконцентрироваться никак не получалось. Пожалуй, нужно поспать. Я закрыл тетрадь, потянулся, разделся, лёг в кровать и закрыл глаза, но сон не шёл. Перед внутренним взором всё летали палочки, кружочки, уголочки, они мельтешили, кружились, метались из стороны в сторону, будто стая стрижей, затем закружились в вихре, и из вихря вышла невероятно красивая женщина. Слегка асимметричное лицо, большие широко расставленные глаза, красивые руки, всё её тело окружал вихрь из примитивов.
Я вдруг понял, что женщина пристально смотрела на меня, она читала меня словно открытую книгу. Было тихо, мы были в каком-то светлом месте без стен и потолка, по полу клубился густой белый туман. А женщина всё смотрела на меня без эмоций, изучающе поворачивала голову, словно выискивала во мне что-то. А я оцепенел и не мог даже пошевелиться.






