ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьба не оставила ему шансов, как и всему миру. Города лежат в руинах, жители мертвы — за два года от них остался лишь прах и кости. Он — одинокий лейтенант с фантастическим даром, о котором имеет смутное представление. Катастрофа, уничтожившая планету, не убила его, но оставила потерянным и дезориентированным. Он идёт сквозь мёртвый бункер секретного проекта, сжимая в руке Пистолет Ярыгина. На поверхности его поджидают мутанты, жаждущие крови, и куда более опасный противник — разумные инопланетные машины, намеревающиеся полностью истребить людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Светлана Даниловна утверждает, что если бы не его сила воли, он бы не прожил и недели.

— А это интересно, — неожиданно произнес Демин, он снова окинул собравшихся в кабинете людей своим фирменным взглядом. — Света, готовьте его к процедуре.

— Он умрет, — возразил военный, — бессмысленная трата бюджетных средств.

— Он уже должен был умереть, — возразил профессор и новатор, — он жив потому, что ждет одного — операции. Не будь этого, он бы уже давно сгорел в нашей печи. Все, Света, не медлите, если он так хочет жить, то переживет все, что мы с ним сделаем.

— Запишите, что я против, — попытался оставить за собой последнее слово военный.

— Михаил Дмитриевич, мы обязательно это зафиксируем. — Потом улыбнулся и добавил, — «Баба Яга, против!»

Генерал Ломов не выдержал и расхохотался.

— Точно, Роман Данилович, Баба Яга против. Черт, как давно это было? — потом вдруг подмигнул и, открыв планшет, уселся смотреть детский мультик.

— Готовьте Николаева к процедуре, — уже не обращая вынимания на генерала, произнес академик Демин. — Посмотрим, насколько он крепок. Он собирался в Ад, давайте выпишем ему путевку. Есть такой тип людей, которых туда отправляешь, а они возвращаются с загаром, с магнитиками и хорошим настроением.

Светлана Сергеевна улыбнулась и, забрав свой планшет, покинула кабинет. Она была хорошим врачом, так как полностью лишена жалости к пациентам, и сейчас недрогнувшей рукой подписывала раненому лейтенанту билет в один конец — крепкие мужики не смогли пережить процедуру. Профессор знал, что она возможна, один раз она удалась, но Клим слишком слаб, чтобы выдержать все, что ему приготовили.

Семьдесят два часа спустя.

— Я же говорил, что ничего не выйдет, — зло произнес генерал. — И что мы получили? Ничего, только деньги потратили.

— Вы ошибаетесь, — поправляя очки и наблюдая за показателями мониторов, отозвался Роман Данилович, — внедрение произведено.

— И что толку, это тело, считайте, мертво, — возразил Ломов.

— Не мертво, а в глубокой коме, и скорее всего, он никогда из нее не выйдет.

— И поэтому вы продолжаете тратить на него деньги, и определили его в жутко дорогой медицинский автоматизированный бокс?

— Именно поэтому, — спокойно отложив планшет и закуривая, отозвался Демин. Выдержав паузу, он выпустил струю дыма в потолок и, слегка прикрыв глаза, продолжил, — именно поэтому, что этот полуживой парень, прошедший процедуру от начала и до конца в состоянии близком к смерти, когда остальные уже концы отдавали, еще жив, хоть и в коме, дает мне надежду на то, что он откроет глаза. Это лучший экземпляр, который у нас был и есть.

— За исключение Чистого, или, если вам угодно циферками, объект двести одиннадцать.