Военным здесь не позавидуешь, что сказать. Как лечились тяжелые случаи — да никак. Ампутировали, если какую-то конечность накрыло. Или поддерживающую терапию предлагали. За которую брали приличные деньги. Степан Денисович прямо сказал, что тема очень выгодная, хоть и циничная. Пожить захочешь, даже если немного — всё отдашь. Когда я так же прямо ответил, что сумасшествие какое-то, он попытался меня заверить, что не всё так плохо. Большинство либо сразу погибают, либо помощь всё же получают. Не все боевые проклятия настолько изощренные. Чаще куда проще варианты встречаются.
Ну, хоть что-то.
* * *
Встречала нас сегодня одна Мария, без своей наставницы. Как и в прошлый раз, молодая женщина выглядела на все сто. Всё внимание досталось Степану Денисовичу. А тот вроде и женатый человек не стеснялся комплименты отвешивать. Возможно — дурачился.
Прошли теми же самыми коридорами. Если вчера никого не встретили, скорее всего, случайно, то сейчас народ попадался. И больные, которые прогуливались, если им здоровье позволяло. И персонал всякий, медсестры, врачи. На нас тоже поглядывали. Кто-то здоровался с хирургом.
В машине мне хирург рассказал, что это за пациент такой, в чем его важность, что нас дернули. На мой уточняющий вопрос выяснилось, что нет, дергают далеко не ко всем. Степан Денисович намекнул, что такие вопросы решаются через самого князя. Мол, только он «просьбы», которые скорее приказы, Аристарху Павловичу выдаёт.
В общем, у нашего пациента прозвище — Дуб. А зовут его Евлантий Сергеевич Стародубов. Сильнейший адепт. Звезда среди военных и всякое такое.
Я, когда его прозвище услышал, посмеялся внутри себя. Верно вчера подметил — дубовый он.
С этим бы человеком я пообщался куда плотнее, но слишком мы в разных весовых категориях на текущий момент. А жаль. Если этот мир так активно воюет, то и наука войны у них должна быть развита куда выше, чем на моей родине. Вдруг в совмещении двух путей как раз и кроется ответ, как победить бога смерти.
Когда вошли, мужчина лежал на койке. В той же позе, что и вчера. Та функциональная, сгибалась так, что мужчина скорее сидел, чем лежал. Выглядел он куда лучше, но ещё не полностью здоровым. Если вчера его тело покрывали открытые язвы, то сейчас — подсохшие, закрывшиеся, но до конца не зажившие.
— Евлантий Сергеевич, — сказала Мария, когда вошла. — К вам господа целители.
— Да-да, — то ли проворчал, то ли прокряхтел тот. — Сообрази мне водички, девочка, — махнул он повелительно рукой.
Мария кивнула и припустила куда-то в глубь больницы. Рядом с мужчиной, так, чтобы он легко дотянулся, стоял столик, пустой стакан и такой же пустой графин.
— Не знаю, что вы там со мной вчера наделали, — сказал он нам. — Но пить хочется — жуть как сильно.
— Организм восстанавливается, — ответил хирург.






