— Как бы новые боги ни старались, но отменить правило, что из ада все-таки все-таки можно выйти, Не смогли. Даже убив меня множество раз. Даже изничтожив и извратив зону испытания. Слова первобогов нерушимы. — он говорил это спокойным и немного вкрадчивым голосом. — Ах точно, — хлопнул себя по лбу, — я же ведь не представился, Страж Десятой Сферы Ада, известный тебе, вероятнее всего, под именем Барон. — он едко усмехнулся, подобно проказливому ребенку, который доволен какой-нибудь своей гадкой выходкой. — Вижу у тебя много вопросов. И так, с чего бы начать: пожалуй, стоит начать с очевидного: раньше адских сфер было гораздо больше. Те, что остались сейчас не более чем пережитки прошлого, своего рода столпы, которые боги по какой-то причине не сломили. И стражей раньше было больше. И сам ад выглядел совершенно иначе. Его смысл был совершенно другой, — я заметил отголоски злобы в голосе, — он должен был исправлять души. Каждый раз, пробуя снов и снова, проходя тысячи раз одни и теже испытания до победного конца, душа рано или поздно становилась лучше. Даже самая черная душа, при бесконечном количестве попыток, проходила испытания, а затем, чуть более чистая, выпускалась в мир. По замыслу Первобогов такие процедуры бы в конечном счете привели к осветлению всего в мира. Не было бы войн, напрасных смертей, злобы, ярости, чревоугодия, похоти, нестабильности, напрасных знаний, праздности, лжи… — он сжал кулаи, а затем, видимо спохватившись, посмотрел на меня, улыбаясь до самых своих ушей, — боги извратили смысл этого места. Теперь там, где душа разумного должна была избавиться от гнева, она должна его испытать, там где освободится от уныния — ощутить его на себе, страж, который должен был стать олицетворением честности, скован обманывать всех.
«Это он наверняка про себя. Интересно получается. Кажется, я начинаю понимать все, что происходило со мной эти… будем считать месяцы.»
— Я вынужден играть роли властителей «Тресферья», — продолжал он, — Баронов, чтобы выполнять обеты, данные новым богам. Врать. Развращать. Убивать. Следить за тем, чтобы никто и никогда не выбрался из ада. Только в этой комнате и только здесь я ощущаю частичку свободы, оковы лжи и смертельных обещаний, немного приспуска ются здесь.
— Чего ты добиваешься? — я решил все же подать голос, чтобы вывести его монолог в нужное русло.
— У тебя все-таки есть голос? — он усмехнулся, как-то по-доброму. — Я хочу спасти из ада те души, что ему не принадлежат, что еще не не очернели под тяжестью обстановки. Ариан мне в этом помогает. И не только он.






