У него все равно был шанс заполучить Искру обратно!
— Никогда о таком не слышал, леди! — заинтересованно сказал Джуффин. (Позже он признался мне, что соврал — «для оживления беседы».) — Я-то думал, что бедняга прожил на удивление долго, а он, оказывается, умер слишком рано!
— Никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя. Кому-кому, а тебе, Кеттариец, надо бы знать такие вещи! Ты ведь глядишь во тьму… Но молодой Олли умер не по нашей вине.
— В этом я не сомневаюсь, леди!
— Ты во всем сомневаешься, хитрец. И это неплохо… Я могу сказать тебе одно: мы не знаем, почему умер Олли. А ведь мы должны это знать!
— Браба знает, но не говорит, — перебила коллегу леди Тиса. — Поэтому она не пришла в дом Маклуков. И не придет. Но это и не нужно. Ретани навестила ее на следующий день после смерти Олли. Говори, Ретани. Мы никогда не спрашивали тебя об этом, потому что у нас были другие заботы. Но у Кеттарийца нынче есть, кажется, только одна забота: узнать, почему Браба боится сюда приходить. И пока не узнает, он от нас не отцепится.
Воцарилось молчание. Потом Джуффин изящно поклонился леди Тисе:
— Да вы у меня в сердце читаете, незабвенная!
Старая карга кокетливо улыбнулась и подмигнула Джуффину. После этого галантного эпизода все присутствующие уставились на леди Ретани.
— Браба сама толком не знает. Но она очень боится. Она не может работать с тех пор, потому что боится, как девчонка. Она говорит, что кто-то увел тень молодого Олли и чуть не прихватил ее собственную… Мы все были уверены, что его тень ушла сама. Непонятно почему, но ушла. Быстро, как уходит женщина, которая не хочет любить. А Браба говорит, что ее увели. Кто-то, кого нельзя разглядеть… Но она так испугалась, что мы решили: зачем спрашивать? Тень не вернешь. Зачем нам чужой страх? — И леди Ретани умолкла, похоже, до следующего года.
Ведьмочки в тишине попивали камру, деликатно похрустывая печеньем. Сэр Джуффин думал. Господин Говинс многозначительно молчал. Я глазел на эту милую компанию и бескорыстно наслаждался. Но в какой-то момент мне показалось, что воздух в комнате сгустился так, что дышать стало невозможно. Что-то отвратительное появилось здесь на миг и тут же отступило, не задев никого из присутствующих, кроме меня. Да и я не успел ничего понять. Только липкий комочек абсолютного ужаса проник в мои легкие при вздохе, подступил ко мне тенью какой-то мерзкой догадки, чтобы тут же исчезнуть, к моему величайшему облегчению… Наверное, это и был тот самый «чужой страх», о котором говорила старая леди, но тогда я счел странный эпизод просто беспричинным скачком настроения, для меня обычным. Мне и в голову не пришло делиться этим дурацким интимным переживанием с сэром Джуффином.
Позже я понял, что напрасно скрытничал.






