Я помню свой город, я люблю виноград и рыбу, мне нравится, как пахнут пионы и выпечка. Я люблю зеленый цвет, книги и как дождь шелестит в листве. Знаю человека, который ослепил меня. До сих пор просыпаюсь, если он преследует меня в кошмаре. Помню, какой был солнечный свет за мгновение до того, как потеряла глаза. Знаю яды и древнее наречие. Но не знаю ничего из прошлого одной из Шестерых. Её радостей и печалей. Целей, желаний, привязанностей.
Ради ждал их на кухне, возле растопленного очага. Свет из окна сочился все такой же тусклый, так что он зажег много свечей, почти все, что нашлись в комоде на первом этаже.
Крепкий аромат только что сваренного кальгэ насыщал воздух, несмотря на открытые окна. На столе лежали большие лепешки, румяные и свежие, вареное куриное мясо, мед, а еще острые алые перцы, горкой сложенные на круглом медном блюде.
Вир был не из тех, кому требуется повторное приглашение. Под безучастным взглядом мутца он полил лепешку медом, кинул на нее несколько кусков курицы. Перец откусил сразу, больше четверти, зажмурился на мгновение, но не произнес ни звука, лишь смахнул свободной рукой потекшие по щекам слезы.
— Господин желает кальгэ? — Ради снял с очага кувшин, взяв его за длинную, на первый взгляд совершенно нелепую ручку. На безымянном пальце левой руки южанина было черное кольцо, украшенное темно-желтым янтарем.
Вир лишь мотнул вихрастой головой. «Мутское пойло», как это называла Нэ, он не любил по примеру своей учительницы.
Бланка взяла одну из пустых чашек, молча протянула дэво. Когда темный маслянистый напиток наполнил емкость до краев, так, что малейшее колебание руки пролило бы его на пол, шагнула к столу.
— Тэо. Угощайся, — предложила она тоном хозяйки.
Акробат выбрал лепешку, с удовольствием её понюхал, сказав:
— Совсем забыл, как пахнут настоящие бава.
— Господин был в Муте? — вежливо поинтересовался Ради.
— Нет, но на юге Карифа есть переселенцы из вашей страны. В том числе и те, кого преследует Храм.
— Таких немного. Если совершено серьезное преступление против заветов, то следы Богини находят преступников и возвращают на родину, для покаяния. Те же, кто пекут бава и говорят о том, что служанки Мири ищут их, лгут. Они нам не нужны, иначе бы их давно вернули.
Прозвучало это слегка зловеще.
— Какие же преступления караются... возвращением? — Бланка откинулась на стуле, сцепив руки. Чашка с исходящим паром напитком стояла рядом, но мало интересовала ее.
— В горах Мута суровая жизнь, о милостивая. Ночью холодно, днем очень жарко. Тяжелая работа, познания, молитвы, испытания тела. Для того чтобы чтить тебя и стать твоими следами, приходится много трудиться.
Бланка предпочла проигнорировать «тебя» и ободряюще кивнула, чем вдохновила дэво.






