Тот, про которого ты говоришь – просто довольно предприимчивый тип из Израиля, – усмехнулся сын. – Но он далеко не так одинок, как могло показаться. Моя жена, к примеру, Богиня Смерти… – В этот момент Хель ослабила контроль над своей аурой, и из глаз, внезапно ставших ярко-синими, потянуло легким туманом. От этой демонстрации оба родителя едва не умерли. Но Хель знала меру, и уже спустя пару секунд все вернулось в норму. – Смерти и Обновления, – закончил Максим. А потом повернулся к Хель и, нежно чмокнув ее в щечку, шепнул: – Зай, пожалуйста, не пугай их. Видишь же, что здоровье совсем слабенькое.
– Хорошо, – чуть пожевав губами и озорно стрельнув глазками в сторону Петра Ивановича и Анны Ефимовны, произнесла она.
В комнате наступила тишина… родители переваривали услышанное. Максиму даже казалось, что вот тут, сидя в пяти шагах от них, он слышит ту бешеную активность, что сейчас развилась в их головах, которые, вероятно, были уже готовы закипеть и взорваться…
– Сынок, – очень аккуратно спросил отец после трех минут размышлений. – Ты к нам надолго или… зашел для успокоения наших душ, дабы мы смогли спокойно встретить… – он покосился на черноволосую девицу, – умереть?
– Пап, да не бойтесь вы Хель, – улыбнулся Максим. – Она душка. И никого, никогда просто так не убивает. Просто ее слегка задели слова мамы о том, что Бог един. Это глупости. Вы не представляете какие. Даже в этом мире мы, пока добирались до вас, встретили нескольких, из любопытства прибежавших посмотреть на гостей. – Но отец промолчал, ожидая ответа. – Насовсем я к вам вернуться не могу. Очень занят. Однако теперь мои дела будут тесно связаны с Землей и я стану регулярно наведываться. Кроме того, Арину я хотел бы оставить с вами. По крайней мере, на несколько месяцев. Да и Киру с Никой. Арина и за ними присмотрит. Надеюсь, вы не против? Отлично, – улыбнулся Максим, вставая и не давая им времени опомниться. – Тогда нам пора. У нас еще масса дел. Зай? – он обернулся и обворожительно улыбнулся Хель. Та не ломаясь вручила двух малюток на удивление покладистой светловолосой и величественно двинулась за ним. – Я не прощаюсь, – улыбнувшись, сказал сын. – И дверь за нами закрывать не нужно. – Да они и не могли бы. В таком состоянии они даже с дивана подняться оказались не в силах. – Ах да. Чуть не забыл, – сказал Максим и поднял большую спортивную сумку, что сиротливо валялась, оставленная им в дверях. – Тут деньги на первое время. Попозже я еще подкину. – После чего кивнул всем на прощание и ушел вместе с черноволосой.
Снова наступила неловкая тишина. Родители отходили от произошедшего и расфокусированным взглядом смотрели на все еще стоящую возле кресла светловолосую молодую женщину, которая, по всей видимости, тоже чувствовала себя неловко.






