Вот Марька позабавится, когда увидит в юбке большую дыру! Сзади…
— Тень, отпусти! Отпусти, кому говорят! — потребовала я, а мои пальцы не выдержали, отпустили спинку кровати, и я громко рухнула на пол. — Ой!
Тень нависла надо мной и принялась облизывать — я даже испугалась, что она решила меня съесть! Но уже через мгновение заливисто хохотала, пытаясь увернуться от теплого собачьего языка.
— Ай! Все-все… Прекращай! Я встаю. Честное слово! Я проснулась!
— Госпожа. Госпожа! — прорезался сквозь мой смех стук в дверь и напуганный голос Марьки. — Я слышу, вы здесь! Откройте… Откройте, пожалуйста, иначе мне придется позвать стражу!
Стражу? Зачем стражу? Я вроде смеялась, а не кричала, и ни в чем не провинилась. Если только…
Опомнившись, я мигом приподнялась на локтях. Посмотрела на пятно света, растекшееся по полу, потом в окно, а Тень, уловив перемену в моем настроении, с тихим рычанием отступила к двери и принялась возле нее крутиться.
— Ох, богиня! — с ужасом осознала я, что проспала и теперь не успевала на завтрак с королевской семьей.
Зато Марька, как только я рванула к двери и отперла ее, почти успела стать завтраком для Тени.
— Госпожа! — возмущенным вихрем влетела она в мои покои. — Я уже не знаю, сколько стучусь, но вы…
И сдавленно захрипела, когда Тень, навалившись всем своим весом, припечатала ее передними лапами к стене.
— Тень! Нельзя! — испуганно прокричала я, когда Марька от страха побледнела и уже была готова рухнуть без чувств.
Казалось, что собака на за что меня не послушается, ведь я не принц, но Тень мгновенно перестала рычать и оглянулась в ожидании дальнейших указаний. А я, не отводя взгляд от ее горящих магией глаз, чуть охрипшим голосом произнесла:
— Марька… Марька — семья.
Право, я сама удивилась своим словам. Где это видано, чтобы невеста принца называла служанку семьей? Не другом, ни кем-то другим, а именно семьей? Но сейчас это признание показалось мне настолько естественным, что даже принесло неожиданное облегчение. А Тень перестала скалиться, фыркнула Марьке в лицо, заставив ее сморщиться, и послушно отбежала к моим ногам.
— С-спасибо, — сползла по стеночке шокированная служанка и с благоговейным трепетом посмотрела на меня. — М-миледи…
Я внутренне вздрогнула. Уже очень давно Марька не называла меня «миледи». Только «госпожа» да «госпожа», хотя прекрасно знала, как я не любила подобострастного обращения. Поэтому я даже на миг растерялась и не смогла обронить ни слова, но быстро взяла себя в руки и бросилась ей помогать:
— Так, Марька, — строго произнесла я. — Соберись! Я на завтрак опаздываю!
— Да-да… — пролепетала служанка, пока я вела ее к столику возле зеркала. — А… А у вас щеки покраснели.






