ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Им нужна была всего одна ролевая партия — воспроизвести великое сражение из глубокой древности. Но что-то пошло не так. Прошлое настигло их само. Людей из нашего века закрутило в водовороте времён и выбросило в кровавую эпоху Ивана Грозного, в годы опричнины и бесконечных войн с Ливонским орденом. Здесь без умения драться не выжить. Здесь приходится учиться выживать. Дикое поле Александр Прозоров Им нужна была всего одна ролевая партия — воспроизвести великое сражение из глубокой древности. Но что-то пошло не так. Прошлое настигло их само. Людей из нашего века закрутило в водовороте времён и выбросило в кровавую эпоху Ивана Грозного, в годы опричнины и бесконечных войн с Ливонским орденом. Здесь без умения драться не выжить. Здесь приходится учиться выживать. ==================== Часть первая Внутреннее море Часть первая Внутреннее море Глава 1 Балык-Кая В девятьсот тридцать первую годовщину после великого хиджра пророка Мухаммеда из Мекки в город Медину, в год тысяча пятьсот пятьдесят третий от рождения пророка Иисуса, больше известный в цивилизованном мире как семь тысяч шестьдесят второй от сотворения мира, на морском горизонте в виду города Балык-Кая, по привычке все еще называемого многими жителями Чембало, появился парус. Правда, пожилой воин с длинными обвисшими усами, одетый в мягкую потертую феску с желтым шнурком, белую просторную рубаху, синие шаровары и войлочные тапки с загнутыми носками, опоясанный широким кушаком с засунутыми под него на животе круто изогнутыми

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Крепостное право в его диком, европейском варианте было отменено крестьянской реформой 1861 года, хотя освобождение крестьян растянулось еще более чем на 100 лет.

Крепостничество в варианте Ивана Грозного существует по сей день. Теперь оно называется арендой и субарендой сельхозугодий. Взялся возделывать землю — плати владельцу. Сбежал, не заплатив, — будут искать и вчинять судебный иск.

«Восхищало в султанских луках…» — В средние века считалось, что сложносоставные луки (имеющие на «брюшке» костяные или роговые пластины), в отличие от всех прочих, не ослабевают при хранении в натянутом состоянии. Современные исследования показали, что это не так. В частности, при пробных выстрелах из лука, хранившегося триста лет в натянутом состоянии на витрине лондонского музея, он показал результаты впятеро хуже, нежели аналогичный, лежавший в запасниках ненатянутым.

«Выстрелить на два полета стрелы» султанский чиновник мог запросто.

Дело в том, что, по османскому обычаю, султан должен иметь возможность прокормить себя сам — то есть знать какое-либо ремесло. Чаще всего правители империи специализировались на изготовлении луков, что требовало немалого мастерства, хороших материалов и терпения — для изготовления высококачественного лука требовалось от года до пяти лет, и чем дольше лук «настаивался», тем более качественным считался.

Отсюда возник и любимый вид спорта при султанском дворе — стрельба из лука. Официально зарегистрированным рекордом по дальности стрельбы принято считать две стрелы, выпущенные при огромном количестве свидетелей в 1798 году османским султаном Селимом III, которые кучно улетели на 889 метров. Однако английские посланники и раньше писали о соревнованиях при дворе, на которых «Паша Огли Мехмед выстрелил на 762 ярда; ныне здравствующий адмирал Хуссейн Паша пустил стрелу, вонзившуюся в землю на расстоянии в 764 ярда; Пилад Ага, казначей Халиба Паши — 805 ярдов; Халиб Ага — 810 ярдов», что в среднем в 2–3 раза превышало дальнобойность хваленых английских тисовых луков (английский рекорд дальности стрельбы из лука в том же 1798 году составил 335 ярдов).

Само собой разумеется, что высокопоставленный османский чиновник, ну, просто обязан был уметь стрелять из лука, причем весьма неплохо, и что стрелы из его очень дорогого и качественного лука улетали вдвое дальше, чем из обычных дешевых строевых.

Голем — в еврейских фольклорных преданиях оживляемый магическими средствами глиняный великан. Согласно полуофициальным историческим данным, патрулировал от хулиганов еврейский квартал средневековой Праги, причем там до сих пор могут показать дома, в которые он заглядывал, и чердак, на котором он нашел свою кончину, и вроде даже лежит там до сих пор.