А на восточном направлении думаю основным противником будет немецкая авиация, тут лучше чтобы были зенитчики.
— Толково. Принимается!
На этом наша тройка разошлась. Замы пошли заниматься группами, каждый из них подошел к этому вопросу по своему, ЧервонИй задачи группам ставил индивидуально каждой, Едрихин всем сразу… а у меня впереди был серьезный разговор с нашими летчиками.
В стопке было два удостоверения личности (командирские книжки?), два партбилета и удостоверение депутата Верховного Совета СССР.
Передо мной, стояли двое мужчин, примерно моего возраста, первый, который с генеральскими петлицами был со звездой Героя и пятью орденами, среди которых был орден Ленина, три ордена Боевого Красного Знамени и один орден который я не смог опознать. Под наградами был закреплен маленький красный флажок с надписью «Верховный Совет СССР». Ему было от 35 до 40 лет, низкого роста, на лбу залысины и взгляд человека который привык идти прямо, никуда не сворачивая. Второй был моложе на несколько лет, в петлицах у него было по две шпалы, никаких наград не было. Он был на целую голову выше и намного шире в плечах. Под глазом уже налился фиолетовый синяк, а глаз заплыл настолько, что не открывался. За его спиной стояли двое сопровождающих солдат из взвода Осташева с такими же фингалами под глазами, только у летчика под левым, а у обоих солдат под правым глазом. Такое обилие синяков на одном квадратном метре наводило на определенные выводы. Пришлось спросить у солдат:
— Где это вы так?
— Так, когда за этим приехали, он нас за немецких диверсантов принял, ну и…
— А почему тогда не отстреливался?
— В парашюте запутался, только левая рука свободна была, не мог он стрелять, потупившись сказал один из солдат. Мы его уговаривали, а он ни в какую. Он когда Леху, то есть рядового Смирнова ударил, я уже не стерпел и тоже его хуком. Только он и меня успел, я даже прикрыться не смог. Я на спину упал, а он в отключке висеть остался, тут его остальные и спеленали.
— Почему Вы оказали сопротивление? Спросил я летчика.
— Незнакомая форма, неизвестное оружие, что мне оставалось делать? Сдаваться в плен? Вопросом на вопрос ответил летчик.
Видя, что летчикам стоять не легко, я приказал бойцу из взвода управления откинуть скамейки в кузове «Урала» и предложил им на них присесть. Прежде чем забраться в кузов, они оба с нескрываемым любопытством осмотрели автомобиль, и тольо после этого легко запрыгнули под брезентовый тент. Забрался туда и я, только устроился на лавке у противоположного борта.
— Кто вы, я уже понял из ваших документов, Вы генерал-майор Лакеев Иван Алексеевич, а Вы майор Архипенко. Я подполковник Нечволодов командир этой воинской части.






