Я ему напомнил о вагонах с двадцатитрехмилиметровыми снарядами, и предложил выделить несколько самолетов для уничтожения разведывательной авиации противника. Лакеев мою мысль понял с полуслова и обещал прислать два звена во главе с майором Архипенко, а также наземных специалистов. Договорились, что сначала подъедет майор вместе со снарядами и согласует, где будут размещены точки подскока. Удивившись как он без проволочек решает эти вопросы, в ответ услышал, что при налете на штаб дивизии командир тяжело ранен, эвакуирован в тыл и он сейчас исполняет его обязанности.
У меня возникло чувство, что дело пошло, в отличии от первых минут, когда только, только осознал, что мы оказались в 41-м.
Уже необходимо было думать над тем, как правильно организовать наше сборное воинство. Пока Едрихин распоряжался насчет стрелкового оружия, я позвал телефониста и приказал собрать медиков всех подразделений: самоходчиков, зенитчиков и курсантов, на полянке недалеко от штаба.
Через несколько минут перед мной стоял строй из тех человек. Первым был молодой парень — кровь с молоком. За ним стояли два мужика лет тридцати пяти. Одному точно, потому что это был фельдшер нашего дивизиона. Привычно кинув руку к пилотке, принял доклад:
— Товарищ подполковник! Начальники медицинских пунктов по вашему приказанию прибыли! Доложил, лейтенант Соболевский.
— Здравствуйте товарищи!
— Здравия желаем, товарищ подполковник. Негромко, но четко ответил строй.
— Лейтенант Соболевский, почему командуете медицинским пунктом, ведь это фельдшерская должность?
— В отпуске наш фельдшер, вот начальник санчасти училища и приказал мне отправиться на полигон, товарищ подполковник.
— Понятно, что заканчивали товарищ лейтенант?
— Ленинградскую военно-медицинскую академию, товарищ подполковник!
— Как я понимаю, вы старший по званию?
— Так точно, остальные прапорщики.
— Я долго говорить не буду, поэтому приказываю на базе трех медицинских пунктов, сформировать медвзвод под командой лейтенанта Соболевского, и быть готовым к оказанию медицинской помощи. Все предложения по организации медицинской службы через час в штаб. Вольно!
Распустив строй медиков, я с Едрихиным присели на раскладные брезентовые стульчики. Мой начштаба выглядел крайне подавленным.






