Не глядя на других, очень медленно повторяю движения тренера. Несколько десятков раз. Постепенно добиваясь резонанса во всех задействованных мышцах. Добиваясь, чтоб волновая проекция моего движения не отличалась от тренерской.
Далее постепенно увеличиваю скорость и амплитуду. В конце занятия ловлю себя на том, что ко мне тренер ни разу не подошёл, глядя со стороны; а другие уже закончили и уходят.
— Сергей Сергеевич, Вы ко мне не подходили сегодня, пожалуйста, посмотрите, всё ли правильно?
— Потому и не подходил, что всё было правильно. Не хочу хвалить (плохая примета), но усваиваешь не просто быстро — молниеносно. Раньше каким спортом занимался?
— Я и сейчас занимаюсь. Плаванье.
— О. Как там успехи?
— Там — плаваю за область. В основном составе. Включая эстафету.
— А чего тогда сюда пришёл?
— Сюда пришёл для саморазвития, я говорил Вам утром.
* * *
С утра в слезах вваливается бабушка. Дед заболел воспалением лёгких на фоне сердечной недостаточности. Госпитализировали ещё три дня назад. Мне пыталась дозвониться — но вначале не смогла (это когда я трубку пару дней не брал), а потом рассудила — какой с меня толк.
В больнице, куда его уложили, выкатили такой список лекарств (ежесуточно), что даже мой отец ТАМ удивлённо присвистнул, поглядев на суточный счёт из стационара (бабушка подсуетилась и разобралась наконец, как звонить через скайп — за обычный звонок её давила жаба даже в этой ситуации). Плюсуем сюда стоимость медсестры в сутки — отходить от деда было нельзя. В реанимации, куда упекли деда, главврач неотложки откровенно сказал, что шансов менее двадцати пяти из сотни.
Несусь в больницу и сталкиваюсь с тем, что меня никто не воспринимает всерьёз. Бабушка отмахивалась, искренне считая меня ещё слишком молодым. Зав. отделением, он же и.о. главврача, вообще сослался на запрет посещений в реанимации. А я понимаю, что мне нужно срочно увидеть деда, если я хочу хоть как-то контролировать ситуацию.
Вызываю заведующего в укромный угол вестибюля, чтоб никто не видел, и откровенно говорю:
— Дайте хотя бы попрощаться, если не можете вылечить. Я из-за деда с бабушкой заграницу не переехал жить, а вы сейчас инструкцией охраняете свой покой, а не его. Вы сами говорите, что три четверти за то, что не выкарабкается. Но при этом не пускаете даже попрощаться.
Действие подкрепил, протягивая банкноту пятьдесят евро, оставшуюся от суточных с соревнований за границей.
Справедливости ради, врач денег не берёт. Говорит, чтоб я пришёл в два часа и что у меня будет три или пять минут.
В два часа я, одетый в белый халат, стоя возле деда, сразу закрываю глаза и, настроившись, тут же озвучиваю свои вопросы врачу, стоящему рядом:
— Доктор, а почему Вы думаете, что он на три четверти вероятности не выкарабкается? Вижу три проблемы.






