Третье — подбор вариантов, как откорректировать то, что не так. Четвёртое — запуск корректирующих инструментов. Пятое: контроль изменения состояния.
— В определённом приближении, где-то можно сказать и так.
— Так давайте оговорим правила коммуникации и начнём с диагностики. Моё условие: никаких авралов. Вы, на Ваше усмотрение, можете подключать меня к тем случаям, когда Вы не можете установить причинно-следственные связи, а время не критично. То есть, когда можно предупредить меня заранее, и когда день-два ожидания никак пациенту не повредят. Это возможно?
— Ну, у нас своя специфика, но такое вполне возможно. Да, такие случаи возможны.
(Чёрт, да. Он же из неотложки).
— Давайте попробуем, если у Вас сложный случай и нуженне специалист более высокой квалификации (это сразу не ко мне),а просто незашореный взгляд со стороны — я подъеду по возможности и поучаствую взглядом со стороны? В течение месяца моё предложение в силе.
Он опять «загрузился» на минуту, после чего говорит:
— Так тому и быть. Интерес мой ты более чем удовлетворил — академическую и клиническую части. От совета в определённой ситуации не откажусь. Если ситуация будет складываться так, чтоб всех это устраивало.
* * *
Возможно, мне не следовало соглашаться, но рефлексы должны быть не только у личности, а и у общества. Если у общества нет рефлекса социальной ответственности — оно обречено. При любой атаке извне.
Тут это никому не очевидно, поскольку у этого общества нет внешнего врага.
Этому обществу чертовски повезло, что у него нет внешнего врага.
Оно искренне верит, что вершина эволюции — человек.
Они просто не бывали в других местах.
* * *
В секции бокса — как в казино при игре на повышение.
После нескольких часов подряд у зеркала и на снарядах «вне графика», с разрешения Сергеевича, я ещё в начале недели показал ему весь стандартный арсенал «молодого бойца», после которого новичков обычно начинают выпускать в ринг на обусловленные спарринги.
Наверное, если учиться копированием, как все, на это действительно уходит несколько недель и дольше. Но если копировать не мышечную последовательность, а волновую проекцию, то время сокращается в десятки раз.
Плюс — мне не нужно время для наработки рефлекса и автоматизма. Их «записываю» напрямую принудительно.
Когда, спросив разрешение, я несколько часов наблюдал за тренировками и боями «продвинутой» группы, Сергеевич под весёлое ржание назвал меня теоретиком. Однако разрешил и посмотреть, и занять угол зала для тренировки вне моего графика.
Я поржал вместе со всеми, но наблюдать продолжил.
В обусловленных спаррингах, куда чуть позже допустили и меня, он вначале перестал веселиться. Потом, меняя по очереди мне партнёров и оговоренный рисунок боя, вообще впал в какое-то возбуждение.






