Отрабатывать до потери пульса. Вова — дистанция: не пускаешь, перебиваешь его с дальней, на средней — убегаешь на дальнюю, никакого ближнего. Саня — только ближний. Вова тебя будет не пускать, задрачивать издалека, но ты гни свою линию. Ты здоровее, в смысле выносливее. Не боись. Даже если первые два раунда он тебя обыграет, третий раунд — твой. А четвёртый — вообще молчу. С твоими руками и здоровьем — только схема Трефилова. Бог ведь просто так ничего не даёт, если что-то лишнее, значит, чего-то хватать не будет, — бормочет Сергеевич, слезая с ринга вниз.
Ну мы и работаем.
Подход. Неудачно. Встречает. Назад. Подход. Нырнул. Прорвался, ура! Бах, бах, бах, чёрт, он убежал.
Подход — неудачно.
Подход — неудачно.
Подход — неудачно.
………
В душе Вовик продолжает удивляться:
— Однако, я и не знал. Вроде и не мальчик, и опыта хватает. А про эту штуку с длиной рук даже не знал до сегодняшнего дня.
— Ну, Сергеевич — не зря тренер. И постарше нас обоих. Вместе взятых.
— Да оно понятно, но всё равно — ты ж смотри… как оно бывает…
* * *
И снова мы втроём с докторами в том же кабинете.
— Саня, а ты там ничего лишнего не задел? — в пятый раз беспокоится Котлинский. — Ну, у ребёнка там? Или у неё?
— Игорь Витальевич, не беспокойтесь, — успокаиваю его в пятый раз. — Импульс был очень точно локализован, в жидкостях легко устанавливать границы воздействия. По времени — очень ограниченный, по амплитуде — одна тысячная от человеческого. Ну это как волосы взъерошить, — тут Котлинский и Стеклов начинают ржать, поскольку один лыс, а второй очень коротко стрижен. — А что говорят Ваши данные?
— Да вроде всё норма. Но до конца же не понятно, пока не родится. Саня, большое спасибо за помощь прошлый раз, муж той беременной женщины просил передать, — Котлинский придвигает ко мне какой-то конверт.
Стеклов сидит напротив и пьёт кофе.
В конверте обнаруживаю деньги. На первый взгляд — намного больше, чем дневной заработок мойки. Но пересчитывать тут неудобно, прячу в карман, дома разберусь.
— Спасибо. Неожиданно.
— Это просто ты не в те руки попал поначалу, — снова смеется Котлинский глядя на нас обоих. — Сергей… гм, Владимирович всегда славился высоким профессионализмом, как врач, и неумением вести финансовые дела.
— Ну, профессия не та, чтоб на финансах акценты делать, — сдержанно отвечаю. — Мне казалось, медицинская безопасность человека не может зависеть от его финансовых возможностей.
— Это ты успел поработать? — широко открывает глаза Котлинский в сторону Стеклова.
— Нет, он сам уже таким пришёл, — злорадствует Стеклов, — не всем же… — но, не договорив, замолкает.
— Ах так? Ну давайте все точки над «Ё», мои гиппократы… — Котлинский вздыхает, встаёт и начинает ходить вдоль окна.
Мы вертим за ним головами.






