— Если бы можно было — только бы и делала, что рожала и из декретов не вылезала.
— А ты замужем?
— Была. На третьем курсе. На пятом развелись. Детей нет. Пока что.
— А почему развелись, если не секрет?
Она с сомнением смотрит на меня, потом всё-таки отвечает:
— Слишком маленькие были. Ещё не умные. Гормоны принимали за чувства. Темперамента у обоих — сверх меры. Было. Экспериментировали, ни на что не глядя. Потом, когда эйфория схлынула, я поняла, что не смогу жить дальше с человеком, с которым вместе вытворяла всё, о чём в трезвом состоянии охота забыть. Ну и — когда ты возвращаешься с аборта, который сделала под влиянием самого близкого, как тогда думаешь, человека — а он первым делом тебе срочно говорит сделать ***** — отношение ко всему в процессе этого действа резко меняется. К самому человеку — особенно.
Что-то я уже не рад, что спросил. Или это пиво виновато?
Она отпивает из следующей бутылки и продолжает:
— Я могла бы простить ему всех моих подруг, тем более сама виновата… Не охота вспоминать, блин… Плюнула б на отсутствие денег — спасибо родителям, не считаю это главным. Не потому, что оторвана от реальности, просто в моей семье деньги есть, хватит и на вторую семью. Но то, что он ни отцом не готов был становиться, ни мне тогда не дал — вот этого я ему простить не смогла. Как-то в один момент как глаза открылись: я ведь не люблю его. Я не могу любить ЭТО. Где были мои мозги? В общем, как-то так.
Ничего себе, какие у людей бывают тараканы в голове. Не чувствую себя достаточно взрослым в этом теле, чтоб продолжать этот разговор:
— Извини за тупой вопрос, снимаю тему. Не знал.
— Да всё в порядке. Той меня уже давно нет. Я же врач. И первое, что надо делать — это проработка психотравм. Ты же не думаешь, что я с этим не работала и ушла в дальнейшую жизнь без коррекции, проецируя это всё наружу? — она сейчас искренне веселится, я это точно вижу. Надеюсь, это не алкоголь.
— Снимаю шляпу, — только и могу покачать головой. — Ты сильная.
— Мелкий, не парься. Ты аж загрузился. Я — взрослая тётя. Я же вижу, что тебя это больше чем меня зацепило. — она снисходительно смотрит на меня сверху вниз.
— Ну, да. Задело почему-то.
— Ты такой смешной в своей искренности, — она хлопает меня по плечу свободной рукой, так и не убирая потом руки с моего плеча. — Такой правильный. Вон — даже работаешь. Удивительно надёжный на вид. Жалко, что маленький.
Благоразумно не спорю и не пытаюсь кинуться доказывать, что я уже давно огого.
— Живу один. О себе забочусь сам. Оно вообще хорошо профилактирует инфантильность.
— Ой, знал бы ты, сколько есть взрослых мужиков, живущих самостоятельно, но инфантильных ещё больше неё! — Лена указывает на ребёнка, тихо грызущего ремешок от коляски вот уже пять минут как.
— Верю, но как-то не замечал.






