Впрочем, возможно, женщины и сами себе умеют не признаваться, мало ли. Особенно после недосыпа.
Некоторое время едим бутерброды.
— Слушай, мелкий. У меня, конечно, есть ужемоё мнение… Но должна же я всё равно задать свой наивный вопрос… а ты точно понимаешь, во что ввязываешься? Ты ещё ребёнок во многих планах, в том числе в эмоциональном — ну, по крайней мере, должен им быть. Ты понимаешь, что сейчас можешь очень быстро оказаться в хомуте на всю жизнь, и корректировать что-то потом будет очень болезненно и сложно? Если в шестнадцать, с твоими серьёзными для твоего возраста материальными ресурсами, но абсолютно незрелой эмоциональностью, начнёшь педалировать вопрос отношений и докатишься до женитьбы?
— Лен, — смотрю на неё, как взрослый на ребёнка. — Ну кто в моём детском возрасте думает мозгами, к которым ты сейчас призываешь? А не гормонами? Если всё, что ты говоришь, так и есть, я что — способен сейчас отключить гормоны и включить мозги? Включить критичность, в частности?
— Ну, да, логично, — непоследовательно соглашается Лена. — Но мой долг — уточнить. И это, мелкий… я ещё ни на что не соглашалась… мы сейчас общаемся чисто гипотетически.
Не буду спорить, что гипотетической ситуация перестала быть в момент начала этого разговора. И снова сдерживаюсь от объяснений про «рисунок» мозга.
Звонит Ленин мобил.
— Да. Да, всё верно. Секунду, — и ко мне, — какой у тебя адрес?
— Микрорайон Солнечный, дом двадцать, квартира пятнадцать.
— Микрорайон Солнечный, дом двадцать, квартира пятнадцать. Да, ждём.
— Отец ребёнка? — догадываюсь по тексту.
— Он. Будет через полчаса. Уже прилетел. Пойдём. Будить, одевать и собирать.
Наш третий маленький член коллектива не желает ни просыпаться, ни одеваться. Все наши попытки её организовать для отъезда девочка встречает в штыки. В результате, мы только меняем памперс, надеваем бодик и кладём её в коляску, где она продолжает досыпать.
— Золотой ребёнок, — задумчиво говорит Лена. — Далеко не все так хорошо спят в этом возрасте. Эх-х, счастливые родители.
Папа девочки — высокий, взъерошенный мужик лет тридцати, с кругами под глазами — первым движением кидается к коляске и долго всматривается в спящее лицо девочки. Морщины на его лбу постепенно разглаживаются.
— Спасибо огромное! Не знаю, как и благодарить!
— Не за что, всё в порядке.
— В больнице сказали, Вы — врач? — обращается он к Лене.
— Да, но не в курсе текущей ситуации по вашей жене: сутки занимаюсь ребёнком.
— Да, конечно, спасибо… — мужик несколько раз кивает, как гравитационная игрушка.
— Саша, помоги, пожалуйста, спустить коляску и вещи. — Деликатно напоминает Лена.
Вдвоём с мужиком выходим на улицу. Девочка в его руках ворочается, но не просыпается.






