Те курсы, которые хочу — что Сергей Владимирович рекомендует — начнутся только с сентября. Так что, в любом случае, смогу пойти только в сентябре. В других курсах смысла не вижу: на этих — и знания с навыками на уровне, и диплом — государственного образца, это курсы повышения квалификации от министерства.
— А-а, понятно… — Кивает Олег. — А что за спорт?
— В этот раз — бокс. Ещё плаваю.
— О, где тренируешься? — оживляется он. — Бокс, в смысле.
— У Солопова, на АВАНГАРДе.
— Знаю Солопова! А я у Дондукова на МЕТАЛЛИСТЕ в своё время. — Вижу, что на него накатывают ностальгические воспоминания. — Солопов, кстати, тоже у Дондукова начинал. Но на двадцать лет раньше меня.
— Я слышал эту историю от Сергеевича. Типа что Дондукову под восемьдесят — его ещё Сергеевич молодым тренером помнит — а он до сих пор тренирует.
— Да уже не тренирует, сидит у ринга и смотрит, как другие тренируют… Ещё буквально лет десять назад даже сам в ринг вылезал, что-то показать мог. А сейчас, конечно, уже только рядом сидит. Но и то молодец!
В этот момент звонит мой телефон. Незнакомый номер. Пожимаю печами и отвечаю:
— Да?
— Александр Стесев?
— Да. Это я.
— Управление…безопасности по…области. Александр, нам необходимо встретиться.
— Извините, вы не представились. Я могу спросить ваше имя и звание?
— Майор Кузнецов.
— Господин майор, какова цель нашей встречи? Сама беседа официальная? Каким документом будет подтверждён официальный характер беседы?
— Александр, я настоятельно советую прислушаться к тому, что я говорю. И прибыть по адресу, который будет сообщен.
В принципе, к такому разговору я на всякий случай готовился, ещё когда изучал правила местного периметра (тут называют законами). И знаю, что нужно говорить. Немного действует на нервы, что все резко затихли и внимательно слушают меня, но мы не всегда можем выбирать места контактов и конфликтов:
— Господин майор, вы в курсе, что я — несовершеннолетний? Согласно статьям 484 и 486 УПК, Вы не имеете права ни на какие процессуальные действия со мной без присутствия моего законного представителя или опекуна: родителей или бабки с дедом. Я категорически отказываюсь общаться в нарушение действующих процессуальных норм. В каком качестве вы меня приглашаете на беседу?
В трубке виснет небольшая пауза, потом голос явно на взводе выдаёт:
— Очень жаль, что ты не хочешь прислушаться. Хорошо, пойдём другим путём.
Пожимаю плечами и вешаю трубку. Чего-то подобного в этом обществе логично было ожидать. Местные люди очень болезненно относятся ко все ресурсам, будь то деньги, люди либо необычные способности и возможности. Здесь мало быть полноправным членом общества, чтоб чувствовать себя свободным.






