Служка перевел вопросительный взгляд на хозяина замка. — Возьмите самую большую бадью, — стал пояснять священник, у которого желание омыть тело удивления отнюдь не вызвало, — поставьте ее в малом зале перед камином. Согрейте воды, наполните примерно до половины, оставьте рядом еще примерно столько же воды для обливания. Однако предвкушающей полную пышной пены емкость Инге пришлось испытать немалое разочарование: здесь никто не знал не только о шампуни или пенки для ванн — ни у кого не имелось даже кусочка хозяйственного мыла за двадцать девять копеек копеек. Пришлось просто отмачивать покрывшееся за время трудного пути серой коркой тело в горячей воде, а потом долго выполаскивать волосы. — Ну как, ты получила то, что хотела, Инга? — поинтересовался хозяин. — Откуда вы знаете мое имя? — вскинулась девушка. — Тогда пой. — Мне нужно выбраться отсюда, — шлепнула девушка ладонями по заметно потемневшей воде. — Выбирайся. — А где моя одежда? — Об этом мы не договаривались, — покачал головой епископ. — Но не могу же я расхаживать голой? Священник промолчал. — Вода остыла, я мерзну. Молчание. Где-то на белом свете, Там где всегда мороз, Трутся спиной медведи О земную ось! — тоскливым голосом запела Инга. Выслушав песню до конца, господин епископ позвонил в колокольчик и приказал принести еще два кувшина кипятка. Потом самолично вылил их в бадью. Инга с насладжением опустилась в воду по плечи. — Ну? У самого синего моря Со мною ты рядом, со мною… — послушно запела девушка. Потом опять плеснулась: — Мне что, теперь жить в этой бочке? — недовольно поинтересовалась она. — Ну да, порвали вы мой сарафан. Что, другого платья не найти? Некоторое время она упрямо — и молча — сидела в своей емкости, но когда вода совершенно остыла, сдалась, с демонстративной откровенностью вылезла наружу и подошла к камину, подставив тело огненному жару. Когда вода немного обсохла, на плечи неожиданно лег мягкий мех. — Это мой плащ, — тихо сообщил священник. — Извини, но в замке действительно нет никакой женской одежды. — Спасибо, — закуталась девушка в мех. — Послушай меня, Инга. Давай не станем больше торговаться? Это совсем не то, что нужно. Спой мне просто так. Спой, ты даже не представляешь, сколько веков я не слышал человеческого голоса. Хотя нет: такого голоса я не слышал вообще никогда. — Ноги мерзнут, — пожаловалась пленница. — Иди в кресло, — дерптский епископ скинул дублет, оставшись в белоснежной рубашке, расстелил его на пол. — Я знаю арии из нескольких опер, — длинный плащ оставлял снаружи только самые ступни, и мокрые после купания волосы. — Вы любите классику? — Я еще не знаю, Инга. Ты только пой, — хозяин замка наполнил кубок взятым из спальни вином и, опустившись перед креслом на колени, поднес его девушке.

Об этой истории
Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… Донос мертвеца Александр Прозоров Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… ==================== Часть первая Луга Часть первая Луга Глава 1 Кровь По сторонам широкого и ровного, совершенно белого поля высоко к серому облачному небу поднимались темные вековые ели. На их широких, пахнущих едкой свежей смолой ветвях лежали пухлые сугробы поблескивающего чуть синеватым отливом пушистого снега. Кое-где между стволами пытались подставить инею тоненькие веточки ивовые ростки, но на фоне древних многолетних деревьев они почти совершенно не различались. И всю эту картину зимнего лесного покоя накрывала сонная спокойная тишина. Однако, где-то там, под толстым полуметровым слоем бескрайнего белого покрывала продолжалась жизнь. Тихонько попискивали мыши, подкрепляя





