Ты творил своих «ангелов», Спаситель, но не учёл, что найдётся причудливый живой механизм, эта Армада, что просчитает непросчитываемое и поймёт то, что другие понять были неспособны.
Искорки-души поплыли сквозь туман. За каждой тянулся огненный след — сперва едва видимый, не толще волоса; однако он становился всё заметнее, всё ярче. И точно такой же след, подобно хвосту кометы, разворачивался сейчас и за частицей сущего, что пока ещё была Хедином Познавшим Тьму.
Их становилось всё больше и больше, туман оборачивался сонмом таких же крошечных огоньков, но каждый вспыхнувший отзывался в Хедине острой болью, словно от него по кусочкам отсекали собственную плоть.
Всё правильно, так и должно быть.
Он будет медленно таять, отдавая по крупицам свою божественность. Ту самую, что он никак не мог определить, которой никак не мог провести границу — где он «ещё маг», а где — «уже бог». Наверное, это было правильно, ведь что есть Истинные Маги? — Великий Предел.
Но сейчас стаи огненных светлячков разлетались всё шире и дальше, от них вспыхивали новые, словно распускалось, расцветало исполинское древо, истинное Древо Жизни, которому только предстояло сделаться Древом Миров.
В этом и есть суть божественности — сохранять живые души смертных или же тех, над кем не властно время.
Перед Хедином в единый миг проносилось великое множество лиц всех, «спасённых» (вернее, поглощённых) Спасителем. Каждый взгляд пронзал, подобно ножу, но Познавшему Тьму сейчас требовалось именно это — осознание, что души пробуждаются, что их вырывает из сонного и тоскливого небытия, где они истлевают без возврата.
Больше, больше, больше!.. Усилием воли Хедин толкал облако душ всё дальше, вспыхивали новые искорки, новые лица проносились перед ним; ну что, ты этого ожидал, Спаситель? Полезную вещь подсказали эти конструкты, сперва сражавшиеся с ними, а потом перешедшие на их с Ракотом сторону…
Он, Хедин, умалялся. А число душ возрастало с каждым мгновением.
Спаситель не противодействовал. Быть может, Он вообще не догадывался о происходящем.
На поверхности, где всё ещё кипела битва, гном Арбаз, стоявший досель с пустым и неподвижным взором, вдруг шевельнулся — его случайно толкнула Лидаэль.
И девочка Ирма Нарви вздрогнула тоже, открывая глаза и пытаясь приподняться — словно действия Хедина там, в бездне Спасителя, каким-то образом отозвались на развалинах города.
Фиделис и остальные молча смотрели, как туманная мгла расцветает великим множеством крошечных огоньков.
— Он… убивает себя! — простонала Гелерра.
— Он приносит себя в жертву, — всхлипнула Айвли.
— Погодите рыдать, он уже это делал, — попытался ободрить их Ракот.
— Это необходимо, — тихо сказал Фиделис. — Каждый сыграет свою роль. А великий Хедин ещё вернётся.






