Торс был прямолинеен, иногда до грубости, но в этом была своя честность.
— Ты наконец-то нормальный маг. — Добавил его брат. Хотя я даже не знаю… Хорошо это или плохо? Даже без кристалла я столько насмотрелся… Боюсь представить, что сейчас будет.
И в этот момент тело Моригана дёрнулось.
Все замерли. Неестественное движение, словно через труп пропустили электрический разряд. Затем ещё одно, сильнее. И вдруг кожа на руках хирурга плоти начала… отслаиваться.
— Какого хрена? — прошептал Ульрих, вжимаясь в стену ещё плотнее, если это вообще было возможно.
— Стойте спокойно, — скомандовал я, хотя сам напрягся, готовый призвать эфир в любой момент.
Лок выхватил нож, Торс шагнул вперёд, заслоняя брата. Я поднял руку, сосредотачиваясь на серебристом свечении вокруг пальцев.
Процесс ускорялся. Кожа Моригана трескалась, сползала, как змеиная шкура при линьке. Под ней проступала новая — бледная, гладкая, безупречная. Пальцы, прежде длинные и узловатые, втягивались, обретая нормальные человеческие пропорции.
Жабры на шее затягивались, исчезая бесследно. Разноцветные волосы осыпались, как осенние листья, обнажая бритый череп, который тут же начал покрываться тёмными волосами.
Тело выгнулось дугой, из горла вырвался сдавленный хрип. Лицо… чёрт, лицо менялось быстрее всего. Кости сдвигались, плавились, формировались заново. Исчезала асимметрия, заострённые уши округлялись, разноцветные глаза закрылись и когда открылись снова — были одинакового голубого цвета.
Зубы, прежде острые и неровные, втянулись в дёсны. Через несколько секунд они появились снова — ровные, белые, человеческие.
Метаморфоза завершилась, и перед нами лежал обнажённый мужчина лет сорока. Красивый, статный, с безупречным телосложением. Ни шрамов, ни деформаций, ни следа той чудовищной внешности, что была у Моригана.
Серебристое свечение вокруг моих пальцев усилилось. Я был готов атаковать при малейшем признаке опасности.
Из тени бесшумно выступили слуги. Они двигались, дёргано. Один держал в руках халат из чёрного шёлка, другой — кувшин с водой и чашу.
То что вышло из Моригана село, принимая халат с царственной небрежностью. Накинул его на плечи, затянул пояс. Взял чашу, выпил воду одним долгим глотком.
— Аххх, — выдохнул он с наслаждением. Голос изменился — стал глубже, богаче, лишился металлического призвука. — Как приятно ощущать настоящую жажду в настоящем теле.
Повисла оглушительная тишина. Мы все смотрели на него, не в силах вымолвить ни слова.
Мужчина повернулся к нам и улыбнулся — обычной человеческой улыбкой.
— Что такое? Думали, я себя убью? — он рассмеялся, чистым, звучным смехом. — Какие же вы глупые детки.






