ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. Егерь Алекс Рудин Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. ==================== Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 — Как самочувствие, Сергей Иванович? — спросила медсестра, приветливо глядя на меня. Перед ней на подставке стоял смартфон, через который она всё дежурство напролёт смотрела сериалы. Сейчас, судя по репликам из динамика, Ира пересматривала «Ликвидацию». Хороший сериал, сам два раза его смотрел с удовольствием. — Ничего, нормально, — ответил я. Я надеялся, что Ира просто запишет меня в журнал, даст расписаться и отпустит с богом. — Давайте, всё же, давление померяем, — сказала Ира. — Хоть вы у нас богатырь, но за здоровьем следить надо! Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Ох, Ира! Будь я чуть помоложе... А мне через полгода шестьдесят два стукнет. Сел на стул и привычно натянул на левую руку манжету тонометра. К среднему пальцу другой руки прицепил датчик частоты пульса. Ира нажала кнопку на клавиатуре. Подсоединённый к компьютеру аппарат загудел, накачивая воздух. Манжета плотно обхватила плечо. Я несколько раз глубоко вдохнул и затаил дыхание. Постарался расслабить всё тело. — Что деньги, Сёма? — резко спросил в Ирочкином сма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну, какие подружки, мам? — возразил я. — Просто сокурсница. Ты записала её номер?

— Да, возле зеркала, чёрным карандашом.

Я доел, поставил в раковину тарелку и пошёл в прихожую.

Семь цифр, записанные ровным маминым почерком. Таким красивым почерком могут похвастаться те, кто учился писать чернильной ручкой. У сестрёнки Оли почерк куда небрежнее, и мама часто ворчит, проверяя её тетради. Но учителя не снижают отметки — теперь шариковые ручки разрешены в школе.

Я не стал звонить девушке Тане. Пока это имя ничего мне не говорило. Вот если бы попытаться вспомнить...

Ночью, лёжа на разложенном диване, я слушал тихое тиканье настенных часов и повторял про себя наставления Воронцова.

Расслабить сначала одну ступню. Потом другую. Затем пальцы и кисти рук. Предплечья. Голени, бёдра. Мышцы живота и спины.

Добиться того, чтобы всё тело стало тёплым, расслабленным — ясного ощущения, что не можешь пошевелить даже пальцем.

Закрыв глаза, представить себе медленно текущую воду. Она переливается под летним солнцем, разбивается на струйки, закручивается крохотными водоворотами. По гладкой поверхности, преодолевая едва заметную рябь, скользят длинноногие водомерки. От воды пахнет свежестью, ветер над речкой чуть прохладнее, чем на берегу.

Вот плеснула мелкая рыбёшка, ухватила на лету толкущуюся над водой мошкару. А вот целая очередь всплесков, словно вода вскипела. Это окунь кормится, гоняет стаи мальков.

А теперь прогнать в сторону мысли и просто смотреть. Смотреть и вспоминать то, что само всплывёт из памяти, словно из водных глубин...

* * *

В конце недели из Ленинграда позвонил Тимофеев.

— Привет, Андрей Иванович! — весело закричал он в трубку. — В субботу утром жди гостей!

— Хорошо, Александр Сергеевич! Приедете утром, на автобусе, как в прошлый раз?

— Да нет! Дмитрий Константинович Жмыхин предложил нам разместиться на его базе. Оттуда идти намного ближе. Ну, и отдохнём заодно, рыбки половим. На два дня будем в твоём распоряжении. Так что в субботу утром подходи прямо на место. Инструмент мы с собой привезём.

— Понял, — ответил я.

План был дельный. От Черёмуховки до озера почти двенадцать километров. А база Жмыхина — вот она, рукой подать. И переночевать на ней можно. Несколько часов времени экономится, так стройка пойдёт гораздо быстрее.

Но внутри что-то неприятно царапнуло.

Дмитрий Константинович постарался, не иначе. Решил заманить к себе охотников, показать своё радушие и деловитость.

Ну, а мне-то какая разница? Я здесь временный работник. Ещё полтора месяца — и уеду в Ленинград, поминай, как звали. Неизвестно — вернусь ли вообще когда-нибудь в Черёмуховку, увижу Еловое озеро, или нет.

Рано утром в субботу я был на месте.