ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. Егерь Алекс Рудин Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. ==================== Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 — Как самочувствие, Сергей Иванович? — спросила медсестра, приветливо глядя на меня. Перед ней на подставке стоял смартфон, через который она всё дежурство напролёт смотрела сериалы. Сейчас, судя по репликам из динамика, Ира пересматривала «Ликвидацию». Хороший сериал, сам два раза его смотрел с удовольствием. — Ничего, нормально, — ответил я. Я надеялся, что Ира просто запишет меня в журнал, даст расписаться и отпустит с богом. — Давайте, всё же, давление померяем, — сказала Ира. — Хоть вы у нас богатырь, но за здоровьем следить надо! Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Ох, Ира! Будь я чуть помоложе... А мне через полгода шестьдесят два стукнет. Сел на стул и привычно натянул на левую руку манжету тонометра. К среднему пальцу другой руки прицепил датчик частоты пульса. Ира нажала кнопку на клавиатуре. Подсоединённый к компьютеру аппарат загудел, накачивая воздух. Манжета плотно обхватила плечо. Я несколько раз глубоко вдохнул и затаил дыхание. Постарался расслабить всё тело. — Что деньги, Сёма? — резко спросил в Ирочкином сма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Выбрался из землянки и сидел на травянистом холме, тщательно наматывая портянки. Рядом Трифон вытёсывал мне костыль из толстой суковатой берёзы.

— Ну-ка, примерь!

Я поднялся на ноги. Размер Трифон выбрал идеально — крепкий сук ложился как раз в подмышку. Верхний обрубок ствола упирался в плечо, крепко фиксируя костыль.

— Хорошо!

Но Трифон нахмурился.

— Хорошо, да не очень. Намнёт тебе подмышку через час. Погоди!

Он спустился в землянку и тут же вернулся, неся в руках обрезок ватного одеяла и капроновую верёвку. Обмотал одеялом сук и обрезок ствола.

— Подержи!

Я зажал одеяло, а Трифон плотно обмотал его верёвкой, сделав побольше витков.

— Ну, вот! Другое же дело. Теперь точно доберёшься до своей Черёмуховки.

Трифон произнёс это с усмешкой, но по-доброму.

Я тоже улыбнулся и поднял глаза. В синем утреннем небе медленно плыли белые кучевые облака. Дождь кончился ещё позавчера, но воздух до сих пор пах сырой свежестью. Даже трава не высохла до конца — настолько высока была влажность.

— Иди прямо в деревню, — сказал Трифон, глядя прямо на меня. — Обратно к базе не возвращайся.

— Что там? — спросил я. — Всё сгорело?

Трифон сурово кивнул.

— Слава Богу, огонь на лес не перекинулся. Дождь помог — погасил пламя. Инструменты, которые ты выкинул, я собрал. Увидишь ближе к реке поваленную ель с выворотнем — я там их под ствол подпихнул.

Он помолчал и добавил:

— Не моё это дело, но скажу. Видел на пожаре другого егеря. У него ещё база на дальнем конце озера.

— Жмыхина? — уточнил я.

Солнечный день словно потемнел.

— Я его фамилию не спрашивал, — просто ответил Трифон.

— Как думаешь, мог он поджечь домики?

Этот вопрос мучил меня всё время. Я просто не мог не задать его.

— Не знаю. Господь говорил: «Не судите, да не судимы будете». Вот я и не сужу.

— Но ты же здесь живёшь, — не отставал я. — Наверняка что-то видел. Можешь мне рассказать — что происходит у Жмыхина на базе?

По изменившемуся лицу Трифона я понял, что сплоховал. Не станет он мне ничего рассказывать.

— Прости, Трифон, — вздохнул я. — Понимаю.

— Не понимаешь, — возразил он. — Пока не понимаешь. Но пытаешься, и это тебе зачтётся.

Он наклонился к густой траве. А когда выпрямился — на его широкой ладони алело несколько ягод крупной земляники.

— На вот, угостись на дорожку. Да и шлёпай себе.

Я осторожно принял ягоды в пригоршню и ссыпал их в рот. Проглотил сладкую, сочную земляничную мякоть.

— Спасибо!

— Не за что. Ну, прощай, Андрей.

Трифон повернулся и, ничего больше не говоря, ушёл в землянку.

Глядя на его широкую спину, я поймал себя на мысли, что завидую ему. Он жил невообразимо суровой, но очень простой и понятной жизнью. В этой жизни не было места слабостям, страхам или сомнениям.