Девушка скользнула на сиденье и гибким движением прижалась к Самохвалову.
— А почему сам не зашёл, Валик? — игриво спросила она. — Я приготовила для тебя сюрприз, а ты прислал своего водителя. Представляешь, если бы сюрприз достался ему?
Валентин Григорьевич увидел, как напряглась шея Ваньки. В этом была вся Жанна — одной фразой она могла заставить мужика растеряться, а сама при этом невинно хлопала глазами, изображая полную дуру. За это Валентин Григорьевич и любил её.
— Тогда бы я убил вас обоих! — нахмурившись, сказал он. — Из ревности, как Отелло.
Жанна радостно засмеялась и снова прижалась к нему.
— Поехали, Ваня! — ухмыльнулся Самохвалов, щекоча усами розовое ушко Жанны.
— Куда, Валентин Григорьевич?
— К Жмыхину, на базу. Отдыхать будем! Ты ружьё-то моё забрал из ремонта?
— Простите, Валентин Григорьевич! — ответил Иван, поворачивая зеркало обратно. — Мастер не успел. Сказал, ещё два-три дня надо.
— Вот чёрт! — выругался Самохвалов.
— Не ругайся, Валик! Тебе это не идёт.
Жанна чмокнула его в щёку.
— Ладно!
Самохвалов махнул рукой.
— Одолжу ружьишко у Жмыхина. Не откажет по старой дружбе. Поехали, Ваня!
«Волга» мягко тронулась с места. Белые «Жигули» остались стоять возле тротуара.
Черёмуховка. Дом егеря. Поздний вечер
Теперь я вспомнил эту женщину. Точно! Такое же испуганное выражение лица было у неё, когда её муж усиленно грёб, удирая от меня к острову. Интересно, зачем она явилась среди ночи?
Я не стал долго раздумывать, а прямо так и спросил.
В ответ женщина разрыдалась.
Слёзы текли по её щекам, оставляя тёмные дорожки поплывшей туши. Рот некрасиво кривился.
— Он сейчас там… С ней.
Не знаю, бывают ли на свете мужчины, которые не теряются при виде плачущей женщины. Я не из них, это уж точно.
Постояв несколько секунд в растерянности, я развернулся и пошёл в дом за водой. Как оказалось, это было правильное решение. Потому что женщина пошла за мной.
Я налил в стакан тёплой воды из чайника и протянул ей.
— Выпейте. И успокойтесь, пожалуйста.
В ответ, она разрыдалась ещё сильнее. Видимо, на улице сдерживалась, опасаясь случайных прохожих. А сейчас её отпустило.
Стакан дрожал в тонких пальцах, украшенных одним-единственным золотым кольцом. Обручальным. Вода выплескивалось на пол, золото кольца постукивало по стеклу. Но женщина всё же сделала несколько глотков и судорожно вздохнула.
— Чаю хотите? — спросил я.
Она кивнула и принялась размазывать по щекам слёзы вместе с тушью. Затем спохватилась и достала из кармана носовой платок.
— У вас есть зеркало?
Я кивнул в сторону умывальника.
Пока женщина приводила себя в порядок, я подогрел чайник и заварил чай. Рассудив, что пить чай одна она постесняется, поставил на стол две чашки. Достал вазочку с сухарями и конфетами.






