С него и спрашивайте за нарушение.
Это был сокрушительный удар. У меня даже дыхание перехватило.
— Но...
Увидев выжидающий взгляд Самохвалова, я сдержался из последних сил. Этот гад специально провоцировал нас последние пятнадцать минут. Я знал, что он браконьер. И он знал, что я это знаю. Но бессовестно валил свою вину на Жмыхина, полностью уверенный, что выйдет сухим из воды.
Я перевёл взгляд на Жмыхина. Он по-прежнему сидел в лодке, сгорбленный, жалкий. Голова опущена, словно егерь очень внимательно разглядывал носки своих сапог.
— Дмитрий Константинович! Это ваше ружьё?
Жмыхин молчал.
— Пропустите! — начальственным тоном сказал Самохвалов.
Но Павел загородил ему дорогу.
— Гражданин Жмыхин! — окликнул он. — Вы подтверждаете, что ружьё ваше, и стреляли из него только вы?
Жмыхин вздрогнул и поднял голову. Но смотрел он не на нас, а на Самохвалова.
— А как же...
И тут Самохвалова словно подменили.
— Что-то хочешь сказать, Дима? Может, ты оклеветать меня решил? Скажешь, что это я уток настрелял из твоего ружья? Что молчишь? Браконьерил — умей и ответ держать! А у меня времени нет. Пропустите!
Павел сделал шаг в сторону. Он уже понял, что задерживать Самохвалова бессмысленно — без железных доказательств только наживёшь неприятности. Браконьерство Жмыхин возьмёт на себя.
Но Самохвалову было мало просто уйти. Он повернулся ко мне.
— Как-то очень уж вовремя вы здесь появились, товарищ Синицын! Я слышал, что у вас нога болит, дома сидите. А вы здесь. Уж не поступил ли вам какой-нибудь сигнал? Ну, что вы молчите? Скажите откровенно — и я, может быть, прощу вам обвинение в клевете.
Самохвалов с наслаждением выплёвывал слова прямо мне в лицо.
— Так что же мы будем делать, товарищ Синицын? Вы прилюдно и безосновательно обвинили меня в браконьерстве. Думаете, это сойдёт вам с рук? Хороши егеря, нечего сказать! Один браконьерит во вверенных ему угодьях. Другой пытается свалить вину своего дружка на непричастных. Надо, надо разобраться с вашим коллективом! Крепко разобраться, по партийной линии!
Я стоял к Самохвалову лицом, но краем глаза увидел движение Жмыхина. Должно быть, от отчаяния он дошёл до крайней черты. Потому что вдруг быстро наклонился, схватил со дна лодки ружьё и вскинул его к плечу. Стволы уставились на меня.
Выстели Жмыхин навскидку — у меня не было бы ни единого шанса. Но он потерял долю секунды на прицеливание, и этого времени хватило Павлу, чтобы выхватить пистолет.
Оглушительно грохнуло. Больно обожгло щёку. Жмыхин пошатнулся, но удержал ружьё и со злобной гримасой снова навёл его на меня. Раздался звонкий щелчок.
Жмыхин выронил ружьё на дно лодки, а сам схватился за плечо и осел на скамейку.
Заряд дроби прошёл мимо меня, угодил в грудь Самохвалова и разворотил её.






