ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роран лежит рядом и смотрит на Хелгринд глазами голодного волка. Его невеста где-то в этой черной скале, а мы только что видели, как жрецы Драс-Леоны режут себя на части и пьют кровь своего предводителя. Странные твари. Но хуже всего то, что я не чувствую раззаков — они словно исчезли. Я рискнул и коснулся сознания Катрины. Она жива, не ранена, но что-то рядом с ней тревожит меня. Если раззаки не вернутся к алтарю за рабами, мы останемся ни с чем. А если вернутся — нам придется драться с ними в их же логове, в темноте, без поддержки варденов.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После довольно продолжительной паузы Сапфира зевнула, демонстрируя ряды устрашающе острых клыков, и заметила:

«Возможно, эти раззаки – существа действительно очень жестокие и злобные, но куда сильнее меня впечатляет их способность заколдовать свою добычу настолько, что люди сами хотят, чтобы их съели. Они великие охотники, раз умеют это делать… Возможно, и я когда-нибудь попробую так действовать».

«Только не с людьми. Пробуй, например, на овцах», – сказал Эрагон.

«Люди, овцы – какая разница?» – И Сапфира рассмеялась своим глубоким горловым смехом – казалось, по ее длинной шее точно гром прокатился.

Чуть отклонившись вперед, чтобы во время этого приступа смеха острые чешуи Сапфиры не впивались ему в спину, Эрагон поднял свой посох, лежавший рядом на земле, и стал крутить его в ладонях, любуясь игрой света на переплетении корней, превращенном в набалдашник, на металлическом ободке и остром шипе в нижнем конце посоха.

Роран сунул ему в руки этот посох, сделанный из боярышника, перед их отлетом из лагеря варденов и сказал:

– Вот, держи. Это Фиск мне вырезал, когда раззак меня в плечо укусил. Я знаю, ты потерял свой меч, так, может, хоть этот посох тебе пригодится… Если ты захочешь раздобыть себе другой клинок, это само собой хорошо, но я точно знаю: нет ничего лучше, чем в разгар боя как следует врезать противнику крепкой, хорошей дубинкой.

И Эрагон, вспомнив о посохе, с которым Бром никогда не расставался, решил отказаться от нового меча в пользу этой узловатой, но необычайно крепкой деревяшки. Утратив Заррок, он пока не испытывал желания обзаводиться другим, заведомо менее могущественным мечом. В первую же ночь он с помощью нескольких заклинаний укрепил и свой посох из боярышника, и рукоять молота, которым был вооружен Роран, чтобы предохранить их оружие от любых повреждений, так что сломаться молот и посох теперь могли разве что при самых невероятных обстоятельствах.