Там, вдали, виднелась большая красная буква «М» — не светящаяся, конечно, но безошибочно узнаваемая.
Собираюсь спуститься в метро? Или просто пройду мимо?
Не факт, что я это узнаю.
Но попробовать стоило.
Я прошёл вдоль двух высоких многоэтажных домов (увы, ни номеров, ни табличек с названием улицы на них не было). Стёкла, конечно, выбиты, кое-где окна заколотили фанерой, затянули плёнкой или вставили полупрозрачные пластиковые листы. Под самой крышей вызывающе отсвечивали красным несколько окон с рифлёным стеклом. Большая ценность, насколько я понимаю.
У крайнего подъезда я увидел табуретку, на ней сидела девочка-подросток в ослепительно-белом платье до колен и лакированных великоватых босоножках (на всякий случай я отвёл от них взгляд). Перед ней на асфальте стоял стакан из мутного стекла с горящим огарком свечи внутри. Девочка молча и сосредоточенно провожала меня взглядом. Лицо у неё было неестественно спокойным, волосы уложены, кажется, даже губы и глаза слегка подкрашены.
Как ей не холодно-то?
Я прошёл мимо. В Мире После не особо принято с кем-то общаться. Теперь впереди был сквер — деревья с голыми, мёртвыми, будто зимой, ветками, редкие павильоны.
«М» приближалась. Хоть бы название станции увидеть или получше рассмотреть павильон метро!
Потом позади бухнуло.
Я обернулся, уже зная, что увижу.
На полпути между мной и подъездом, где сидела девочка, в облаке пыли стоял зверь.
Больше всего он походил на волка размером с лошадь. Мех на шее и загривке топорщился пышной гривой — так в старину в Европе рисовали львов.
Глаза зверя мерцали красным. Он медленно поворачивал голову — то ко мне, то к девочке на табуретке. Пыль медленно оседала.
Сейчас зверь примет решение и прыжками умчится к подъезду. Девочка беззащитнее, чем я, и, наверное, должна быть вкуснее. Хищники всегда предпочтут напасть на слабую добычу.
А я побегу вперёд и постараюсь нырнуть в метро…
Волк тряхнул гривой. И пошёл в мою сторону. Вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее, молча и неотвратимо.
Чёрт!
Не стоило всё же лезть в шкаф!
Я побежал, стараясь не замечать боли в ноге. Быстро, отчаянно, понимая, что не успею добраться до метро, а если и успею, там не укрыться. Кроме меня и странной девочки, никого на улице не было. Я бежал вдоль разбитых витрин одноэтажного павильона, обшитого серым металлическим сайдингом, раньше тут размещались какие-то магазины. Местами витрины были заколочены досками и фанерой, местами зияли пустотой, но прятаться там было самоубийством. Словно залезть в кормушку и закричать: «Кушать подано!»
Волк прыгнул, сократив дистанцию наполовину, я понял, что он играет и способен догнать меня в один миг.






