ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Звали меня Эдуард Гаврошев. Копал войну, находил танки, продавал железо. А потом бункер сложился у меня на голове — и вот я уже не я, а мелкий Зак Он на планете, где всех поубивал безумный учёный, а выжившие делят обломки уже двести лет. Шон, брат по телу, вытащил меня из лихорадки, старик Уд вложил в голову язык и письменность. Оба мертвы. Шону крестьяне срубили башку и насадили на пику. Я ушёл из мегаполиса. Четыре месяца бродил, пока не вышел на развалины академии. А под ними — бункер. А в бункере — капсулы для обучения. Целые, только пылью покрытые. Схема у меня есть, инфокристалл с борта бота. Осталось вскрыть шкаф, найти гипнограммы и запустить эту штуку. Если получится — вырвусь из этой грязи. Если нет — зиму тут не переживу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пару лет ученые в костюмах высшей защиты спускались на планету, общались с выжившими, ну и брали анализы. Вирус был на месте. Однако один хакер, что оказался на том момент на Алии и потерял всю семью в застенках СБ в пору безумства, за эти пару лет смог взломать шестнадцать из восемнадцати орбитальных крепостей и перевел их на автономный режим работы. Искины уничтожили экипажи и разнесли своими чудовищными пушками две крепости, что хакер взломать не смог или, возможно, не успел. Вот теперь к планете уже никто не мог приблизиться, и длилось это те самые двести лет. Мало того что закрыли сектор, так и связь глушили. Что происходит в королевстве, никто ничего не знал. Военные, подтянув линкоры и дредноуты, вполне бы смогли сбить крепости, уничтожив их, но те, несмотря на потери, а крепости и по ним отстрелялись, отогнав к границам сектора, не стали ничего делать, их все устраивало, так что был второй пояс охраны – это флотские.

Теперь вируса на планете уже не было, самораспался – двадцать лет протянул. Уже проверяли, все подтвердилось, однако легче от этого не стало. Планета как была закрытой, так и оставалась, до флотских не докричишься, связь вообще никакая не действовала, даже гиперпередатчики оказались бессильны. Началась анархия, бандитизм и все сопутствующее этому, пока местный уклад не сформировался, такой, как сейчас есть. Вот это все я и узнал от Шона, старика Уда и из других источников.

Как мы жили? Да бедно, учились и копались в подвалах, все, что находили, несли в ломбарды на окраине мегаполиса. Тем и питались. В общем, я смог втянуться в эту новую жизнь. Сам я на жестянщика мало походил, скорее на сельчанина. Одежда справная, крепкая, шита крестьянками. Они ее, бывает, привозят на продажу, обувь кожаная тоже от крестьянского сапожника. Недавно обновил гардероб, а то прошлая мала стала, да и дыры латать устал, а так нормально. Штаны, полусапожки, рубаха, куртка и шляпа с полями. Котомка на боку, и самодельный, сам сшил, рюкзачок за спиной. Это все мои вещи, больше у меня ничего не было. Ну, кроме того, что в котомке, на поясе или в рюкзачке находилось. Я не носил бусы из разного железа на шее, как это делали другие, даже Шон, жил, стараясь попасть в общую струю, но все же своим умом. Как же он так опростоволосился? Мы несколько лет одиночками жили, не вступая ни в какую банду, хотя с их поисковиками пересекаться и приходилось. Как он повелся на сладкие речи вербовщика этой банды, не понимаю, но мы вступили в нее.

Когда Шон погиб, я покинул мегаполис, сбежав от банды, из нее так просто не уходят, и направился бродить по бескрайним полям и лесам. Четыре месяца бродил, почти все лето. В лесу я и нашел сбитый, поврежденный абордажный бот. Роясь в нем, нашел инфокристалл.