— Глэрд, Кронос увидел тебя! И внял моей просьбе! — я отметил, что не мольбе, как в многих земных религиях, а «просьбе», — Возьми свое оружие, и рази им врагов! Уничтожай их, а наш отец, так как именно в наших жилах течет частичка его крови, всегда поможет! И он их отметил личной печатью!
Никаких изменений я, взяв кинжалы в руки, не ощутил. По-прежнему оружие мне нравилось, избавляться от него не хотелось ни в коем случае, но знал, если потребуется — даже бровью не поведу, пожертвую. Появилась дополнительная деталь, — за когтистым птичьим пальцем на клинках, возник черный знак похожий на земной Валькнут, заключенный в круг. Вложил ятаганы в ножны, решив потом рассмотреть. Слишком любопытными были взгляды у старосты и лэрга.
А еще, представление и танцы с бубном начали утомлять. Дел невпроворот, планов громадье, а тут столько времени потратил зря, на участии в шоу. Хотя, может какие-то особые свойства обрели ятаганы. Да и странная тень опять же… Впрочем, может и показалось. Причудливы пути сознания. И ни капли я не верил рыцарю, вполне допуская, что тот сам сотворил некую иллюзию огня и темной твари, для того чтобы селян еще больше заставить проникнуться величием Кроноса и себя, как проводника божественных идей, а те впали бы в религиозный экстаз.
С другой стороны, на месте валуна теперь был параллелепипед, сплошь покрытый черными, каких не имелось ранее, прожилками. Они, пересекаясь, образовывали сложные узоры, какие-то знаки, а в центре столешницы чуть мерцал фиолетовым светом импровизированный Валькнут.
При этом, когда забирал Когти, то никакого жара я не ощутил, наоборот, веяло от камня успокаивающей прохладой. Но в целом, чего я ожидал? Один ответ на все вопросы — магия.
Похоже, время пауз снова закончилось. Лэрг, оседлав своего любимого конька — красноречие, с помпой принялся за проповедь, как говорилось, не отходя от кассы:
— Видишь, староста! Проклятье, если и было, то сгорело в очищающем огне Кроноса. После привязки у Глэрда не покраснели глаза, зрачок не изменился, зато его оружие отметил сам Кронос! Запомни, Кром, это ваши старые боги требовали убивать безвольные жертвы на алтаре, как баранов или кур. Велика ли в том доблесть? Наши принимают за почитание только славные дела, и чем они величественнее, тем больше они одаривают своих адептов.
Я же наблюдал за мэтром де Лонгвилем, лицо которого перекосило, он гримасничал, будто сдерживая смех. Никакого почтения к словам непосредственного начальства, хотя и у меня его столько же. Или дело в другом?
— Убей тысячу рабов — и ты не добьешься расположения ни одного из них, а в царстве Мары найдешь такие муки, каких не испытывал при жизни. Но срази своего врага в схватке не на жизнь, а на смерть.






