ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В детстве, листая сказки, я воображал себя то царевичем, то богатырём, а порой и самим Кощеем Бессмертным. Но разве кто-то ожидал, что судьба заставит меня занять место персонажа из преданий, чтобы выжить? Только вот не героя-воина или чародея, а именно Бабы Яги. Вместе с должностью достаются своенравная избушка, вечно враждующие кот и ворон, капризная царевна, требующая жениха, и лес, полный диковин. И как им втолковать, почему Яга — вовсе не старуха? Яга – не баба Ольга Александровна Валентеева В детстве, листая сказки, я воображал себя то царевичем, то богатырём, а порой и самим Кощеем Бессмертным. Но разве кто-то ожидал, что судьба заставит меня занять место персонажа из преданий, чтобы выжить? Только вот не героя-воина или чародея, а именно Бабы Яги. Вместе с должностью достаются своенравная избушка, вечно враждующие кот и ворон, капризная царевна, требующая жениха, и лес, полный диковин. И как им втолковать, почему Яга — вовсе не старуха? ==================== Глава 1 Попаданец в малиновом варенье Глава 1 Попаданец в малиновом варенье Если солнышко светит и птички поют, значит, кому-то сегодня сдавать последний экзамен. Странная аксиома? Ну и что, жизнь вообще странная штука, в ней полно необъяснимого. Того, что нужно просто принять на веру. В последнюю неделю все время лили дожди, я корпел над конспектами и пытался вспомнить, чем отличается гуманистическая психология от экзистенциальной, а так хотелось пройтись, подышать воздухом, навести порядок в мыслях. Но нет, куда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что это? Больничная палата? Тогда почему нет приборов? Почему нет ни лучика, ни лампочки? А может, решили, что я погиб, и отправили в морг? Я подскочил и осмотрелся по сторонам. Оказалось, что тьма неоднородна. Местами она была гуще, местами — наоборот, напоминала редкий кисель. Что за черт?

— Венислав? — поинтересовался мужской голос.

— Да, — ответил я осторожно, и из полумрака ко мне шагнул высокий черноволосый мужчина. На нем был странный костюм, будто взятый из какого-то фильма: широкие штаны на поясе, светлая рубаха с вышитым воротом, кушак с золотыми кисточками.

— Ты кто такой? — спросил я.

— Твой предок. — Мужчина равнодушно пожал плечами. — Можешь звать меня Овсень.

— Значит, я все-таки умер, — пришел к выводу.

— Нет, твое физическое тело пока что в больнице и очень даже живо. За ним ухаживают и присматривают, не волнуйся.

А может, сильно ударился головой? И теперь у меня бред? Или я сошел с ума? Это многое объяснило бы.

— И ты не сошел с ума. — Овсень будто прочитал мои мысли. — Дело у меня к тебе, внучек.

Насчет «внучка» я бы поспорил, но решил сначала выслушать мужчину, который никак не вязался со словом «дед».

— Видишь ли, проблема у нас.

— У нас — это где? — уточнил я.

— В другом мире. И не смотри на меня так. Мир как мир, о нем всем хорошо известно, только пути все закрыты. Один остался, и по нему я тебя веду.

— А зачем вы меня куда-то ведете, позволите спросить?

Овсень махнул рукой, и прямо из темноты выросли два пенька. Мы сели рядом, и тот продолжил:

— Слушай меня внимательно, Венислав. Ты сейчас между жизнью и смертью. Должен был умереть, но я готов тебя спасти.

Вспомнился бесплатный сыр в мышеловке. Только сыр я не любил, и предложение Овсеня попахивало малиновым вареньем. Вот его я мог съесть столько, что потом напоминал себе Карлсона.

— И какова же цена спасения? — решил уточнить сразу.

— Цена? — прищурился Овсень. — Не так уж высока. Видишь ли, среди твоих предков была одна очень любопытная старушка. Вот только она пропала, а без неё мы, как без рук. И пока мы её ищем, надо, чтобы кто-то занял место бабушки.

— Зачем это? — прищурился я.

— Она порядок наводит, путников в дорогу наставляет, советы мудрые дает, стережет грань нашего и вашего мира. Одним словом, я говорю о Бабе Яге.

Ох, и ударился ты головушкой, Веник. Ох, и отличился.

— А ничего, что я… как бы сказать помягче… не баба? — уставился на Овсеня.

— Я заметил, — тот улыбнулся в ответ. — Но, видишь ли, потомков по женской линии у Яги не осталось.

— Подождите-ка! У меня есть мама и две сестры.

— Приемные, — подсказал Овсень. — У мамы твоей соседка была, дружили они. А потом та забеременела да при родах померла. Других родственников не было, об отце никто ничего не знал, вот Анна и сжалилась. Взяла ребенка себе, потому что своих детей иметь не могла.