ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Слово даю: Владимир тебе зла не учинит! — обещал Блуд. — Все порешите миром. — Не ходи! — молила Ярополка Наталия. — Не ходи, муж мой! Не ходи к нему! Он убьет тебя! — Что ты такое говоришь? — Ярополк обнял жену, привлек к себе с нежностью. — Не может того быть. Брат меня на переговоры зовет. Блуд с ним договорился. Главное — чтоб я признал его старшим. Тогда дадут нам земли какие-нибудь. Я хочу Новгород попросить. Или Полоцк. Будем жить с ним по-доброму. — Хорошо бы так, — по гладкой щеке княгини медленно ползла слезинка. — Только я все равно боюсь. Зачем ему тебя в живых оставлять? Ты — угроза ему. И сын твой… — Наталья коснулась округлившегося живота. — Убьет он тебя. Или искалечит. Ослепит… Или — еще как-нибудь. — Не убьет, — Ярополк наклонился, поймал губами слезинку, поцеловал жену в уголок рта. — У нас не Константинополь. У нас братья не убивают братьев. И не калечат. Я присягну ему — и все. — И, с ожесточением: — Нет у меня другого пути, голубка моя! Гридни мои уже коней своих доедают. Еще неделя — и мы с тобой голодать начнем. А тебе голодать нельзя, ты дитя носишь. — А может — к печенегам уйдем, как Варяжко предлагал? — робко предложила Наталья. — Кажется мне: Варяжке верить можно. — Варяжке — можно, а копченым — нет! — отрезал Ярополк. — Я скорей нурману поверю, чем печенегу. Кабы я к ним с войском крепким пришел, тогда — другое дело. А с малой дружиной и большой казной — лучше уж сразу горло перерезать. Хоть умрешь быстро. — Самоубийство — грех, — на всякий случай напомнила Наталья. — В Царствие Божие самоубийцам пути нет. — Да не собираюсь я горло резать, — с досадой произнес Ярополк. — Это я — к тому, что Владимиру у меня больше веры, чем тестю Варяжки. Так что все договорено. И решено. Завтра еду в Киев. — Я не хочу тебя отпускать! — Наталия прижалась к нему крепко, обняла… Будто и впрямь могла удержать. — Коли так… Хочешь — вместе поедем? — неожиданно предложил Ярополк. — Пусть видит Владимир, как я ему доверяю. — Хочу! — не задумываясь, ответила Наталия. Ехать в Киев страшно. Но еще страшней — остаться в голодающей Родне без мужа. Без защиты… Каждый час ждать: не принесут ли страшную весть? А убьют Ярополка — ей ведь тоже не жить. Она ребенка его носит. Сына. Наталья была твердо уверена: будет сын. Так ей привиделось в молитвенном бдении. Если будет… — Не езди, княже! — в последний раз, уже у самых ворот, попросил Варяжко. — Давай сделаем по-моему. Выйдем сейчас из ворот — и ударим. Малой дружиной пробьемся в Степь. Хан Илдэй нас укроет. За золото купим печенежских воев, нурманов тех же. Я отца о помощи попрошу — он за Роговолта на Владимира в обиде. Тысяча природных варягов, десять тысяч степняков… Уйдем, княже! Сейчас уйдем! Другого раза не будет! — Нет! — не колеблясь, ответил Ярополк.