ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждый из воев, расположившихся за длинным столом, пожелал высказаться. Поэтому, чтобы быть услышанным, Дагмару пришлось кричать прямо у ухо Владимира: — Ну что расселся, жених? Беги! Догоняй! * * * Свадьбу сыграли в Новгороде. На солнцеворот. Сыграли не по свейскому а по новгородскому же обычаю: шумно и весело. Со скоморохами и звериной травлей. С горами снежными и молодецкими потехами. С шутейными боями и стародавними языческими обрядами. Радовалось сердце, радовался глаз… Животы тоже радовались: накрытых столов было — не счесть. На весь честной новгородский люд. Съеденного было — с гору. Выпито — море. Зубов выбито на обычном для всех новгородских празднеств кулачном побоище — мешок. Князь не поскупился — и Новгород тоже отдарился за гульбу честь по чести. Гости с подарками молодым шли — потоком. Как рыба на нерест идет: плотно, одна к одной. Были гости от ляхов и от моравов. Из Киева, от брата Ярополка, прибыл сам боярин Блуд. Правда, подарков привез мало (должно, растряс по дороге, говорили знающие люди), зато с новгородскими важными людьми со всеми перешептался. — Пускай, — сказал племяннику дядька Добрыня. — Одно лишь он вызнает: крепок ты в Новгороде. Прибыли посланцы и из Полоцка. От князя Роговолта и, отдельно, от Рогнеды. Княжна подарила невесте серебряный венец германской работы и к нему — собственноручно затканное лебедями покрывало. Как бы с намеком: любите, молодые, друг друга и более никого. Это — невесте. Жениху — ничего. Вдруг бы не принял? А Владимир бы не принял, это наверняка. Глава 6 Богуслав, гридень княжий. Забавы любовые и дела рискованные Порубежъе к югу от Киева. Лето 975 года Улька, Улька! Чудо-девка! Не глаза у нее — топь. В первый раз увидел ее Славка — и утонул. Жил вроде по-прежнему, работу свою воинскую исправлял, с друзьями пиво пил, поясом новеньким золотым гордился… А забыть не мог. А тут велел ему сотник с парой отроков караван сопроводить — со снастью разной в строящийся городок, — и угодил Славка в самую середку топи. Верней, не топи, а цепкой ловчей сети. Страшные слова: Дикое Поле. Жить близ него — все равно что зимой, в лютом месяце среди дремучего леса заночевать. Оружной ватажке — еще ничего. А вот одинокому путнику, да еще с бабами, с детьми от волчьей стаи нипочем не отбиться. Даже если он — гридень опоясанный. Сам спасется, а семью серые зарежут. Так и здесь. Степняки — что волки. Всегда голодные и всегда рядом. Однако ж, как и волки, копченые рисковать не любят: получив достойный отпор, откатываются и ждут более удачного случая. А по обжитой земле ходят с опаской. Как волки, что зимой забегут в село с голодухи, схватят быстренько, что получилось, и со всех ног — прочь. Потому что на сполох тотчас выскакивают мужи оружные — и бьют.