За его спиной, подернутые легкой рябью текущего через проход воздуха, колыхались каштаны — цветущие весь год, как нравилось Императору. Впереди, на белом песке, виднелись две человеческие фигуры. В своем дворце Грей не признавал охраны — смело, не будь он бессмертным. Увязая высокими ботинками по щиколотку, Шегал пошел к владыке Империи. Грей был обнажен. Последние годы он не следил за фигурой и выглядел сейчас достаточно отталкивающе. Рыхлый, неровно загоревший мужчина, возрастом под пятьдесят, начинающий лысеть, с коротким клочком бороды, завитой по эндорианской моде. Рядом с ним загорала голенькая девочка лет двенадцати. По законам Терры Императору за подобные забавы грозил неплохой срок — его малолетняя любовница успела бы стать взрослой. Но Грей, очевидно, пользовался для этого случая моралью Культхоса. — Я прибыл, мой господин, — склоняя голову, произнес Вячеслав. Император открыл один глаз и буркнул что-то маловразумительное. Девочка перевернулась на живот. Шегал продолжал стоять. — Можешь раздеться и отдохнуть, — громче произнес Грей. — С вашего позволения я постою. — Тебе не жарко, командор? — Нет, мой господин. Грей с кряхтеньем присел. Почесал волосатый живот. Глянул на Вячеслава — насмешливо, но дружелюбно. — Нравится моя маленькая подружка? — Главное, чтобы она нравилась вам, — глядя лишь в лицо Императора, ответил Вячеслав. Глаза у Грея были мягкие, заботливые… обманчивые. — Брось, Славик. Ты со мной почти сотню лет, так? Мне всегда нравилась твоя независимость. — Благодарю. — Перестань! Алиса, иди искупайся. Девочка послушно поднялась и побежала к морю. Грей проводил ее взглядом — почти отеческим. — Молодость… как приятно быть молодым. По-настоящему молодым. Между прочим, очень славная девочка. Увлекается инопланетной зоологией, мечтает стать экзобиологом. Я тебя чем-то насмешил, Вячеслав? Шегал покачал головой. На его лице не дрогнул ни единый мускул, но Грей умел чувствовать настроение собеседника. — Ладно, Воля с тобой… Зачем пришел? — Повинуясь вашей воле. — Да, и правда. Я доволен операцией на Меклоне. Шегал вновь склонил голову. Девочка плескалась у берега. У самого горизонта, вероятно, вне зоны дворца, дрожала белая точка паруса. — Я хочу поднять твой статус, Вячеслав. Что ты скажешь о звании адмирала и должности начальника штаба силовых акций? Несколько секунд клинч-командор подбирал слова. Потом осторожно произнес: — Любой ваш приказ будет исполнен, мой господин. Но я оперативник. — И?.. — Штабные стены меня давят. — Так я и предполагал, Вячеслав. — Грей вновь растянулся на песке. Это могло быть концом аудиенции, но он продолжил: — Если не ошибаюсь, ты третий раз отвергаешь повышение. Девочка выбралась из воды и осторожно стала подходить к ним.

Об этой истории
Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. Императоры иллюзий Сергей Лукьяненко Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. ==================== Часть первая Кей Дач Часть первая Кей Дач 1 Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор. Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы и





