Она бесконечна и непознаваема. Она неощутима для наших приборов, поскольку не существует в виде реальности. Понимаешь? — Да. — Океан возможностей… свободы… океан Ничто, — почти с человеческой задумчивостью сказал алкарис. — Теперь смотри. Он надавил на распылитель, и белые брызги ударили по спекшейся почве. — Вот наша реальность, наша Вселенная. Каждое пятнышко — галактика, только пятнышек этих должно быть бесконечно много. Вселенная расширяется, вторгаясь в вероятностную зону. Она занимает все больший объем, но для нас, ее обитателей, истинных размеров не существует. Мы являемся частью нашей реальности и достичь ее границ не в силах. А Вселенная растет, вторгается все дальше и дальше в бесконечную Вероятность. Алкарис вновь брызнул пеной из баллона. Чуть в сторонку от первого пятна. — Еще одна реальность, еще одна Вселенная, — любезно сообщил он. — Между ними — бесконечность. Миры будут расширяться вечно, и чем дальше улетят наши корабли, тем больше станет мир. Но различные реальности не встретятся. Понял? — Чем больше мы познаём мир, тем больше он становится. — Кей кивнул. — Мы не можем уйти от заданности, потому что все познанное становится предопределенным. — Да, Вселенная сотворена, и ее творец видел всю бесконечную цепь событий, которые еще не случились. Можно просто жить. — Алкарис вновь вспрыгнул на свой ящик. — Постичь замысел Бога невозможно, а значит, и будущее нам неизвестно. — Чего же вы хотите? — Уйти в Вероятность. Если это возможно, если это было предопределено, то, вырвавшись из нашей Вселенной, мы окажемся в мире, не имеющем судьбы. Мы создадим ее сами. Это было смешно, глупо, но Кей Дач ощутил уважение к чуждой расе. Расе, отвергающей Бога и созданный им мир. — Ваши корабли… они игнорируют не просто законы инерции, — раздумчиво сказал он. — Они игнорируют причинность. — Частично. — Вы хотите изолировать всю свою зону космоса. Нет никакого солярного привода, который потащит ваши звезды из Галактики. Они просто вывалятся из нашего мира в эту чертову Вероятность… — И вокруг них возникнет новая Вселенная. — Кей едва смог понять алкариса, настолько церемонной стала его речь. — Наша Вселенная. С нашей судьбой. — Зачем? Будет ли она лучше? — Кей Дач, эта Галактика должна была быть нашей. Корабли Ветви достигали иных звезд, когда вы еще не вышли в космос. Самые быстрые, самые лучшие в мире корабли. Булрати ползли от планеты к планете, Дарлок осторожничал, Меклон перестраивал себя, Псилон копался в тайнах мироздания, Сакра перемешивала сушу с морем, создавая болота, Основа Силикоидов обживала астероиды. Мы творили будущее. Ветвь росла. Это был наш мир! Алкарис вытянулся, вскидывая к серому небу крылья, словно собирался презреть почти земное тяготение и взлететь.

Об этой истории
Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. Императоры иллюзий Сергей Лукьяненко Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. ==================== Часть первая Кей Дач Часть первая Кей Дач 1 Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор. Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы и





