Ищущий Истину молчал с полминуты, пока в его памяти раскручивались полотнища образов. Мышление алкарисов было своеобразно, и только зрительная память позволяла им надежно хранить информацию. — Ты был на Хааране, — произнес он наконец. — Да. — Красноречие, казалось, покинуло человека. — Ты был добровольцем в частях ополчения, которые подавили восстание против Империи Людей. Ты прославился. Военные дали тебе прозвище «Корь». — Я восхищен памятью Особого посланника, — тихо сказал Кей. — Тридцать пять лет — немалый срок… для вас. Но я не люблю это имя. — Корь — это человеческая болезнь? — Да. — Оригинально, — заключил алкарис. — Ладно. Теперь я вижу тебя, а ты знал меня и так. Хорошо. Куда ведет тебя путь? — Я хочу долгой беседы, Ищущий Истину. — О чем, Кей? — О Вселенной и Боге. 2 Кей Дач вернулся в свой корабль через полчаса. Истребитель алкарисов отстыковался прежде, чем он успел дойти до рубки, — эта раса не терпела несвободы. Однако, отдалившись на десяток километров, истребитель застыл — хрупкая игрушка космоса, свободная от законов инерции, незыблемых для людей. Рубка корабля оказалась небольшой, почти как на гиперкатере, четыре года назад погибшем на орбите планеты Грааль. Здесь тоже было лишь два пилотажных кресла, одно из которых ждало Кея. — А ты боялся, — не поворачиваясь, сказал темноволосый юноша за боевым пультом. — Они ждут нас? — Да. — Кей опустился в свое кресло, пристегнул ремни. Никакие гравикомпенсаторы не могли дать человеческим кораблям той плавности полета, которую имели алкарисы. — Посланник предоставил нам час на прокладку курса к Тэ-Ка 84. Томми Кертис коснулся сенсоров пульта. Нахмурился, читая строки с дисплея. — Кислородный мир? А почему ничейный? — Поймешь. — Дач вынул из сервисного блока чашку с дымящимся кофе. Посмотрел на Томми с легкой иронией. — Не самое приятное место, но выбора нет. Алкарисы никогда не пойдут на серьезные переговоры в космосе при таком неравенстве сил. А любой освоенный мир, какой бы расе он ни принадлежал, даст моральное преимущество той или иной стороне. — Ага. — Томми дочитал справку, проползающую по экрану в ритме движения его глаз, с легкой растерянностью перевел взгляд на Кея. — Поможешь проложить курс? — Работай… Конечно, доверять выбор гипермаршрута юноше, почти подростку, — не самый правильный поступок. Существуют миллионы путей, которые приведут их к Тэ-Ка 84, и лишь один или два, которые уведут в ничто. Причем определить их — логически — не сможет ни самый опытный пилот, ни мощный корабельный компьютер. Остается полагаться на Ее Величество Теорию Вероятности… и шестое чувство. Однако остальные пути, безопасные и правильные, различаются по энергоемкости и тому уровню износа, который они оставят в реаджекс-приводе.

Об этой истории
Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. Императоры иллюзий Сергей Лукьяненко Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. ==================== Часть первая Кей Дач Часть первая Кей Дач 1 Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор. Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы и





