Идём, Гарод, одежду смотреть!
Но сразу уйти не получилось.
— Стой, видишь, аукцион? Давай подойдём, кого там продают? — заинтересовалась Судзуна.
— Деваха. Красивая, — пригляделся я и направился в сторону торгов.
Девушка и вправду хороша, а так как на ней надета всего одна вещь — узкая блестящая юбка до колен, то отчётливо видна её тяжёлая большая грудь, дерзко смотрящая на окружающих. Соски накрашены красной краской. Длинные ноги с ухоженными ногтями, волосы до пояса распущены, и видно, что чистые. Черты лица правильные, аристократические. Взгляд скромный, в пол. Народу много около помоста толпится, но торгуются двое.
— Тысяча! — кричит один — потный толстый старик.
— Тысяча сто, — невозмутимо басит мощный дядя, лет сорока, со шрамом на лице и рубиновым знаком доблести шестой ступени.
Не иначе, ветеран.
— Плюс сто, — вздыхает старик.
— Тысяча триста, — также спокойно набавляет дядька.
— Две тысячи! — вступаю в торг я и уточняю, обернувшись к спутнице: — А чем эта рабыня хороша?
— Гарод, а ты сначала спросить не мог? А потом золотом раскидываться? — удивлённо возмутилась Судзуна. — Может просто красивая баба?
— Да ну её нах! — возмущаюсь я.
— Продано, — торопливо кричит жулик-аукционист, видя моё разочарование и то, что пара торгующихся замешкалась.
— А ты сразу сказать не могла? — возмущённо смотрю я на смеющуюся теократку.
— Кормилица это. У тебя же, ты говорил, трое детей. Её рассосать можно в любой момент, и молоко женского — само лучшее. Но всё равно две тысячи — это дорого. Те болваны её для постельных утех покупали, но и тебе она лишней не будет, вернее, твоим детям.
— Рассосать? — только и смог сказать я, глядя на исключительной красоты сиськи моей новой рабыни.
Процесс рассасывания представился во всех красках, аж в паху заныло! Гм, и как на эту кормилицу отреагируют жёны? Надо только не проговориться, за сколько я её купил. С негодованием уезжаем с рынка рабов, удачно купив повозку вместе с конём, вроде как и не плохим. Переплатил, конечно, чуток, но на фоне сисястой кормилицы такие расходы — пыль. Продавал её какой-то торгаш, который дальше планировал плыть морем. Сейчас на побережье транспорт — самый дефицит. Всем добро надо вывозить, а не на чем. Вот и я плохо этот момент продумал и сейчас, как только представляется случай, покупаю кибитки, повозки, кареты. Ещё и в счёт своей доли заберу теократские. Завтра по плану у меня делёж добычи, надо ехать к месту посадки, но это, как я уже говорил, рядом.
Усадив рабов на транспортное средство, мы, наконец, достигли улицы, где располагались лавки с дорогим товаром. Выдал Ригарду и Джуну по сотне, Судзуне пятьдесят и остальным парням по двадцать в виде премии за сегодняшний бой.






