— Считай как знаешь, Чужак, — в этот раз посланник был на удивление спокоен, и мне это не понравилось. — Тебе уже пора.
— В смысле?
— Пора в свой мир. Я перехватил тебя во время переноса, чтобы обмолвиться парой слов и чтобы ты понял, что наделал. Прощай, Чужак, мы больше не встретимся.
* * *
— Алина! Где Алина⁈ — кричала Юлианна, когда они с Ростиславом и Лёней оказались по другую сторону портала.
Целительница нашлась далеко не сразу, но когда она подошла к Ростиславу, то тот внезапно оттолкнул её и отступил от них. И выглядел он совершенно не так, как должен был. У него была другая стрижка, одежда, и никаких ран. Кажется, он был немного сбит с толку, но цел и невредим.
— Что происходит? Где я? Где мой отец? Я Ростислав Градов, сын барона Вольнова, и…
В этот момент из толпы беженцев отделился неприметный человек. Он подошел к Ростиславу, и никто его не остановил, казалось, что его появление вообще заметили в самый последний момент.
— Господин передает привет, — оскалился незнакомец безумной улыбкой, в которой не хватало несколько зубов, а следом рука, которую окутала тьма, пробила грудь Ростислава. Тот только глаза успел вытаращить, а его сердце уже оказалось вырвано и раздавлено. — Господин Шарак перед…
Юлианна лишь в этот миг отошла от потрясения, рванула вперед и снесла старику голову одним быстрым ударом. Та покатилась по земле, издавая жуткий потусторонний хохот, от которого кровь стыла в жилах.
— Теперь он не вернется… — смеялась отрубленная голова, и её даже не смущало отсутствие легких для этого. — Вы все поплатитесь за бунт…
Вызревший Леонид опустил сапог, превращая голову убийцы в кашу, а Юлианна уже бросилась к Алине.
— Ты должна его вылечить!
— Я… Я не могу… Он мертв… — побелела девушка. — Я не могу воскрешать людей из мертвых.
Ростислав рассказывал немного о своем попадании в этот мир, что он поменялся местами с другим Ростиславом. И судя по тому, что сейчас произошло, девушка могла сделать вывод, что они снова поменялись. Но если сын барона Градова действительно мертв, то что им теперь делать?
«Нельзя унывать», — сказала она себе. — «Если кто и сможет придумать способ вернуться, то это он, а пока… мы должны продержаться до этого момента».






