Хватило пары минут на солнце, чтобы у обоих фигурок едва заметно засветились глаза, а на груди проявилось по светящемуся кругу. Продолжая удерживать их внутри пробивающегося сквозь дыру в козырьке солнечного луча, я чуть поколебался и нажал на круг на груди боевого коня без седла и с пиками на спине там, где оно должно было бы находиться. Встал на дыбы, весь в броне, пики на спине, злая морда, бешеный оскал алых зубов и раздутые в ярости ноздри…
Раздавшийся из фигурки громкий голос был так знаком, что заставил моих бойцов мгновенно заткнуться и повернуться в мою сторону. Еще бы — конь заговорил моим голосом.
— Эй, бродяга… ты еще не сдох? Хотя раз слушаешь эту запись — значит не сдох. Впрочем, любую систему защиту мы можно обойти и если ты — не я, то иди нахер, упырок. Хотя… если я прав насчет того веселого аттракциона что мне предстоит и который я сам подготовил чтобы выжить, то ты — все равно не я. И никогда им уже не станешь. Обнуление памяти и хладный сон… это не просто стирание воспоминаний и перенос в будущее в состоянии замороженной тушки… это два инструмента потрошения не только для памяти, но и для характера… Кем бы ты сейчас не был… ты лишь бледная моя тень. И это херово. Потому что раз меня здесь и сейчас уже вот-вот загонят в угол и поимеют, то тебе там в хер его знает, насколько отдаленном будущем тоже бегать недолго осталось. Но раз ты сумел добраться сюда и у тебя хватило на это мозгов, то ты еще на что-то способен… Возможно ты сумел восстановить часть памяти, но не факт… я рассчитываю на худшее и сходу тебя просвещу — я сделал все так, что попади я в холодильник мою замороженную жопу не станут трогать минимум девяносто девять лет. Для чего я это сделал? Думаю, ты и сам понимаешь — чтобы затеянная Атоллом и Первым глобальная затея, куда он втянул и меня, сделав штатным палачом и разгребателем куч вонючего дерьма, чтобы эта вот затея воплотилась в жизнь хотя бы частично. Планета… — голос внутри шахматного коня ненадолго замолк, а я отступил обратно в сумрак коридора, где черная и серая фигура стали практически одного цвета.
Гоблины радостно подпихнулись ближе ко мне, жадно уставившись на вещающую мои голосом шахматную фигурку. Через секунду тот я снова заговорил:
— Планета… ей действительно очень херово. Да Атолл много, где наложил лживого дерьма в доверчивые уши, много где сгустил красок и много кого подкупил, чтобы они орали на весь мир о том же самом, но многие факты остаются фактами — планете невероятно хреново. И ее население, и есть убивающий ее вирус… Есть на свете твари что могут жить в ладу с природой… мы не можем. Мы рождены насильниками этого мира. Во всяком случае предыдущие поколения.






