— Боюсь, такой сюжет не для широкой публики, слишком много крови и постельных сцен.
Она рассмеялась, игриво царапнув коготком мою руку.
— А ты знаешь, что Вансен уже пишет пьесу «Победа над Изгоями Балора»? Говорит, нас ждёт шедевр.
— О боги! — простонал я. — Только не это!
Представляю себе этот кошмар: я, стоящий на горе трупов в героической позе, произношу пафосные речи, которых в жизни не говорил. Если они это поставят, мне придётся уехать в командировку и, скорее всего, надолго. Ну, или сбежать, как тогда, на открытии, к Лютику.
Хотя нет, сейчас бежать некуда. Да и не хочется.
Вернувшись в поместье Феникс, первым делом проверили детей. Они уже спали, сладко сопя и раскинувшись в кроватках. Мир и покой.
В спальне на огромной кровати ждали жёны и вопросы о том, как прошло свидание. Но разговоры быстро стихли, ночь обещала быть долгой и, судя по горящим глазам Зары, очень жаркой.
Утро началось не с кофе, а с организованного хаоса, который неизбежно возникает, когда огромная семья собирается в дорогу. Двор наполнился гулом голосов, слуги носились с тюками, лошади фыркали, выпуская облака пара в прохладный утренний воздух, а я стоял на крыльце, оценивая масштаб бедствия.
Сегодня мы выдвигались в Тверд, и все мои жёны ехали со мной; пропускать грандиозный новогодний бал у герцога Хорвальда никто не собирался, даже Мэриголд и Кору отправлялись в столицу. Правда, орчанка собиралась использовать визит и для деловых целей: обменяться координатами порталов с другими лордами, как мы и планировали. Мэриголд же, формально числясь в списке гостей, по факту взяла на себя роль главной распорядительницы нашей делегации.
Дети, слава богам, оставались дома, Клавдия и штат нянек присмотрят за ними. Хотя, зная своих женщин, я подозревал, что мы застрянем в столице дня на три-четыре, не меньше.
Исключением стал только Марк. Мэриголд упёрлась рогом и наотрез отказалась оставлять сына.
— Он ещё слишком мал, Артём, — заявила она мне накануне, прижимая малыша к груди так, будто я предлагал сдать его в детдом.
Не стал с ней спорить, и такое поведение показалось мне странным. Гномы обычно не отличаются гиперопекой, но Мэриголд начинала заметно нервничать, стоило Марку пропасть из её поля зрения дольше чем на час. Материнский инстинкт — штука иррациональная, и лезть под этот танк я не собирался. Лейланна, например, спокойно оставила нашу дочь на попечение Клавдии, но я понимал чувства своей гномы.
План у неё был простой и надёжный, как швейцарские часы: держать сына в одной из тихих комнат гостиницы под присмотром горничной, а самой периодически ускользать с праздника под предлогом кормления. Удобно.
Наша процессия выглядела внушительно.






