Этот оттенок невероятно шёл к её зелёной коже, создавая экзотический и притягательный контраст.
Белла в кипенно-белом, сверкающем, как нетронутый снег на вершинах гор, в тон своему бриллианту. Лили выбрала такой же белый, и они с Беллой смотрелись как два ангела, светлый и тёмный, инь и ян моего сердца.
Лейланна утопала в глубоком рубиновом цвете. Вырез на её платье заставил бы покраснеть даже портовую шлюху, но на ней, с её эльфийской грацией, это смотрелось царственно, а не вульгарно.
Ирен надела изумрудное с чёрными переливами в складках платье, напоминающее по цвету густой лес в сумерках. Мия, присутствующая в теле Ирен, явно добавила свои божественные штрихи, и цвета переплетались, создавая гипнотический эффект.
Самира выбрала кремово-жёлтый тёплый цвет жемчуга. Её платье не сияло ярко, как у остальных, но мерцало скрытой глубиной, как она сама.
Я стоял, как идиот, с открытым ртом, не в силах оторвать глаз от этого великолепия. Мозг отказывался обрабатывать столько красоты сразу.
— Ну что, Искатель? — Марона подошла ко мне, хитро улыбаясь и беря под руку. — Язык проглотил?
— Боюсь, что да, — честно признался, наконец обретая дар речи. — Вы… просто невероятны!
Я обошёл каждую, поцеловал руки, губы, наговорил комплиментов… Нет, сказал чистую правду! Чёрт возьми, я, наверное, самый удачливый сукин сын в этом мире! И готов убить любого, кто попытается отнять у меня это счастье.
Кареты уже ждали у входа, морозный воздух проникал внутрь, напоминая, что сказка только начинается.
На улице буйствовала настоящая зима, суровая и беспощадная. Мороз тут же ущипнул за щёки, стоило нам выйти из тёплого нутра постоялого двора. Изо рта вырывались густые облачка пара, растворяясь в ночном воздухе. Дворец Хорвальда, возвышающийся над городом, сиял огнями, как новогодняя ёлка в центре Москвы: свечи в каждом окне, магические фонари вдоль аллеи. Очередь из карет, повозок и саней растянулась на добрую сотню метров. Казалось, весь цвет Бастиона, от мелких купчишек до родовитой аристократии, собрался здесь сегодня.
Мы заняли своё место в этой пёстрой веренице. Внутри нашей кареты было тесновато, но уютно, компания собралась тёплая во всех смыслах этого слова. Я сидел посередине, чувствуя себя султаном, окружённым сияющим гаремом.
Местная инженерная мысль предусмотрела «обогрев» для зимних поездок: на массивную металлическую пластину, подвешенную под крышей кареты, накладывали раскалённые камни. Система, прямо скажем, примитивная. Тепло от неё, конечно, шло, но слабое и неравномерное: макушку пекло, а ноги мёрзли. Лейланна, бросив один скептический взгляд на это убогое устройство, лишь фыркнула.
— Варварство! — тихо прокомментировала она и активировала частичное заклинание школы огня.






